Молот Исчадий: Тёмный орден

Глава 15: Падение старого порядка

-Агрх… - кривился Флориус, по-прежнему испытывая сильнейшую боль в области паха – грязный прием…
-Не менее грязный, чем ты – ответил Ардебальд – продолжая атаковать, схватив меч в обе руки.
-Хах… - на секунду ухмыльнулся Флориус – ну, ты за это ответишь… - тяжело дыша, от причиненной боли, говорил он.
Ронхарт, один из скитальцев, в это время примкнул к остальным своим братьям, и они, вместе оборонялись от атак паладинов. Паладин нанес рассекающий удар по Ронхарту, тот уклонился, ответил быстрым колющим ударом в колено. Паладин скривился, стерпел боль, и ответил рубящим ударом. Ронхарт едва увернулся, стал целиться в шею паладину, тот закрылся своим мечом, ударил по Ронхарту его лезвием, слегка изранив в области живота. Ронхарт схватился за живот, скривился от боли, а затем выкрикнул.
-Умри, скотина!
В ответ на это, паладин вновь замахнулся лезвием своего меча, и тот своим ударом задел руку Ронхарта.
-Агрх… - испытывая боль кривился Ронхарт – парни, мне бы не помешала ваша помощь…
-Прости, брат! – ответил Дориан, атакуя одного из паладинов. Нам бы самим здесь помощь не помешала!
— Вот, черт! – ответил Ронхарт – паладин шел на него уверенным шагом, словно непоколебимая скала. Ронхарт стал думать, что делать дальше. Тогда он взглянул под ноги, и увидел неподалеку коврик. Он приманил паладина к нему, и когда тот замахнулся своим мечом, встал в конец ковра, резко за него дернул, паладин потерял равновесие, и плюхнулся на землю, обронив свой меч. Ронхарт подбежал к паладину, приподнял забрало шлема паладина, и всадил свой изогнутый клинок прямо ему в глаз, выдавив его тем самым из глазницы. Паладин сильно закричал.
-А-а-а! – кричал паладин – сволочь!!! Чтоб ты сдох, падла!!!
-Прости! – крикнул Ронхарт, испытывая чувство сожаления за содеянное. Он, также как и Баринхард понимал одну простую истину. Скитальцы – не убийцы, они охотники на чудовищ. Он решил окончить страдания паладина, подошел к нему ближе, присел, нависнув над ним, он колебался, его руки дрожали, ведь перед ним было не очередное чудовище, а человек. Однако он понимал, что это необходимость. А потому, он сделал глубокий вздох, вобрав в свои легкие как можно больше воздуха, а затем перерезал паладину горло своим клинком. Кровь хлынула из шеи, забрызгав лицо Ронхарта, рыцарь захрипел, пытаясь дышать, а затем умер. Ронхарт, с горечью на душе, встал, а затем продолжил бой вместе со всеми остальными. Паладинов оставалось шестеро. Однако, пока Ронхарт был занят нападавшим на него паладином, Дориан и Баринхард успели убить еще несколько, и их уже было четверо. Трое из них окружили Дориана и Баринхарда, оставшиеся четвертый паладин, был командиром – и по-прежнему сражался один на один с Флориусом. Ронхарт поспешил на помощь к своим товарищам. Оставшиеся паладины были сильнее прежних, они были теми, кого было принято называть легендарными паладинами. Это звание они получили за долгие годы своей службы, и за множество подвигов, совершенных ими при исполнении. А позже, они заступили в личную гвардию к его Святейшеству. Кстати говоря, о нем. Он по-прежнему сидел на своем троне, и наблюдал за ходом битвы. Он видел, как пали его паладины, как они захлебывались кровью. Однако, архиепископ по-прежнему соблюдал хладнокровие. Он не испытывал ни радости, ни злобы. И что удивляло больше всего, он не боялся смерти. Он всегда был к ней готов.
Паладины тем временем тиснули скитальцев, замахиваясь своими двуручными мечами. Каждый из скитальцев, в тот или иной момент битвы, висел на волоске. Однако их спасало то, что они помогали друг другу, а паладины в свою очередь, значительно уступали им в скорости. Один из паладинов, крепко сжав рукоять своего меча, замахнулся им по Баринхарду, тот уклонился, а затем ударил по руке паладина. Он скосил лицо, вытерпел жгучую боль, и продолжил атаковать Баринхарда. К этому моменту, скитальцы уже порядочно выдохлись. Их мышцы горели, по их лицу стекал пот, перетекая в глаза, и заставляя их печь. Они дрались на исходе сил, однако, по-прежнему были сильны. Они били паладинов в их уязвимые части тела. По рукам, ногам, делая акцент на незащищенной шее. Однако, паладины, учли ошибки своих павших братьев, и даже близко не подпускали скитальцев к себе. Один из паладинов, замахнулся своим мечом по Баринхарду, тот увернулся, затем уколол паладина в руку, и когда тот на секунду запнулся, зашел ему за спину, и всадил клинок прямиком в шею паладину, из-за чего, тот упал на колени, а затем рухнулся на землю, почти мгновенно умерев. Оставшиеся двое паладинов атаковали Ронхарта и Дориана. Баринхард решил помочь сначала Ронхарту. Они вместе атаковали паладина, однако тот успевал защищаться от них двоих одновременно. Он бил лезвием своего меча сначала по Ронхарту, потом по Баринхарду, заставляя их держать дистанцию. В очередной раз, он взмахнул мечом, и изранил тем самым Ронхарта, в области грудной клетки, он упал на плиты, схватился за рану на груди, и скорчился лежа на полу. Как только паладин вывел из строя Ронхарта, он тут же переключился на Баринхарда. Казалось, будто он предугадывает каждый его удар. Баринхард заходил слева – паладин обрезал его наступление, оттесняя его дальше. Тогда Баринхард попробовал зайти с правого фланга, и тут его вновь ждала неудача. Рыцарь, не позволял ему подойти слишком близко. Тогда, Баринхард решил рискнуть. Он побежал в сторону рыцаря, тот взмахнул мечом, и произвел круговую атаку, Баринхард пригнулся, уклонившись от атаки, затем резко зашел паладину за спину, заставил ногу за его ногу, а затем ударил в области стопы. В результате, паладин пошатнулся, пытаясь удержать равновесие. Тогда Баринхард еще сильнее ударил по его ноге, и он упал на пол, однако сумел удержать меч в руках. Он размахивал своим мечом по Баринхарду, по-прежнему не давая к нему подойти. Однако, и сам он, был в ловушке, поскольку из-за тяжеленных доспехов, ему не хватало сил подняться. Баринхард подождал, пока паладин прекратит атаки, затем ударил мечом по запястью руки паладина, отрубив кисть. Паладин испытал сильную боль, закричал, однако выронил меч из рук. Баринхард приблизился к паладину, поднял вверх забрало его шлема, а затем со всей силы ударил по нему рукой, тем самым вырубив. Паладин остался жив, хоть и, возможно, ненадолго, ведь только что он лишился кисти своей руки, и обильно истекал кровью. Но если бы ему оказали помощь вовремя, он остался бы жив. Жить, но без руки, всё же было лучше, чем попросту умереть. Оставалось всего два паладина. Непосредственно сам командир, и легендарный паладин. Он был самым опытным и сильным рыцарем, по сравнению с другими. Его шлем был украшен синим плюмажем, а рукоять меча была золотой, и отсвечивалась в зеркальных плитах храмового зала. Несмотря на то, что его товарищи пали от рук скитальцев, он ничуть не устрашился, и не усомнился в правильности своих действий. Трое скитальцев окружили его со всех сторон. Он выставил свой длинный меч, и попятился, стараясь держать дистанцию между скитальцами. Те, ждали наиболее подходящего момента, чтобы нанести удар. Баринхард решил атаковать первым. Он бросился в атаку на рыцаря, замахнулся своим мечом, целясь в открытый участок его ноги, однако рыцарь заблокировал удар, а затем стремительно контратаковал, нанеся размашистый удар своим мечом, задев при этом грудь Баринхарда, и изранив ее, из раны стала стекать кровь. Баринхард издал еле слышимый стон, скривился, а затем продолжил атаковать. Одновременно вместе с тем, Дориан и Ронхарт атаковали рыцаря с двух сторон, целясь в открытые участки его тела – руки, и ноги. Ронхарту удалось задеть руку рыцаря, в то время как Дориан промахнулся, поскольку рыцарь его опередил, приостановил приближающийся меч, а затем стукнул своей латной перчаткой Дориана в живот, затем он вновь замахнулся своим мечом, и изранил Дориана в живот. От силы удара, тот отлетел на двадцать метров. Паладин, на деле показывал, почему его зовут легендарным. Тогда Баринхарду пришла в голову идея, и он решил с импровизировать. Пока рыцарь был отвлечен на Дориана, он окликнул его, рыцарь стал разворачиваться, и в этот момент Баринхард уколол его прямо в икроножную мышцу, чуть выше колена, рыцарь припал на колено, заслонился мечом, готовясь атаковать Баринхарда, но тот быстро обошел его сзади, и пронзил незащищенный участок шеи своим изогнутым клинком. В конце концов, паладин рухнул прямо на храмовые плиты, обильно истекая кровью, и забрызгав при этом храмовые плиты. От совершенного поступка, Баринхарда переполняли различные негативные эмоции. Он ненавидел себя за то, что только что убил ни в чем невинного человека. Однако, это был единственный способ победить его в схватке. В противном случае, кто-то из скитальцев бы погиб, а рисковать было нельзя. Во время того, как скитальцы сражались с одним из легендарных паладинов, Флориус по-прежнему сражался с Ардебальдом, всячески пытаясь его обыграть, и нанести сокрушающий удар. Однако, Ардебальд ни в чем ему не уступал в плане мастерства владения клинком. Он блокировал, и отражал каждый встречный удар Флориуса, попутно нанося ответные удары. Флориус был измотан, у него была сильная отдышка. Подобного мог добиться далеко не каждый встречный воин, с которым сражался Флориус. Ардебальд – был действительно могучим воином. Флориус нанес несколько ударов по Ардебальду, тот уклонился, замахнулся мечом, и изранил грудь Флориуса, при этом задев также его локоть. Флориус был на время дезориентирован, Ардебальд вновь возвысил свой меч над головой Флориуса, а затем нанес удар. Флориус в последний момент увернулся, и пока Ардебальд готовился нанести следующий удар, Флориус пошел на опережение. Он подбежал к нему, ударил его по руке, из-за чего Ардебальд был оглушен, затем зашел ему за спину, со всей силы ударил по ногам, Ардебальд пошатнулся, однако устоял на ногах, а затем резко двинул своим локтем назад, задев при этом живот Флориуса, тот скривился от боли, схватился одной рукой за живот, а другой сжимал рукоять меча. Ардебальд развернулся в сторону Флориуса, стал отходить назад, но прежде, чем он успел это сделать, Флориус уколол его в правую руку, из-за чего Ардебальд испытал сильную боль, и пока готовился нанести удар, Флориус набросился на него со всей силы, стал по нему атаковать, Ардебальд начал пятиться, в один момент открылся в области шеи, Флориус нанес резкий точный удар, пронзив шею Ардебальда насквозь. Тот упал на колени, хватаясь за горло. А затем, рухнулся прямиком на плиты храмового зала, обронив свой длинный меч, с золотой рукоятью. Ардебальд был повержен. Ровно также, как и его личная гвардия. И хотя скитальцы победили, победа далась им крайне тяжелыми усилиями. Они стали переводить дух. Ютибор, наблюдал за всем этим невозмутимым взглядом. Он был удивлен умениям скитальцев, но не показывал этого. Ни одна мышца на его лице тогда не дрогнула. Он сделал глубокий вздох, мысленно готовясь к неминуемой кончине.
—Признаюсь, я поражен вашим умениям, скитальцы — искренне произнес Ютибор — вы воистину сильные воины… Как жаль, что вы отошли от исконной цели вашего братства — охоты на чудовищ, и по своей сути превратились в хладнокровных наёмных убийц.
—Мы не наемные убийцы, Ютибор — сказал Флориус, от лица всех скитальцев — и никогда не преследовали подобных целей. Но мы знаем, что ты из себя представляешь, и какие у тебя грехи за душой… Так что, не притворяйся добрым дядюшкой. Ты понесешь справедливую кару за свои деяния.
—Да будет так — сказал Ютибор, его лицо резко переменилось, на нем виднелось смирение. Он был готов ко смерти, и не стал бы умолять скитальцев, чтобы те его пощадили. — Но вы ничем не лучше меня… Жестокие, кровожадные, охочие до золота… И закончите свою бесславную жизнь на виселице, рано или поздно.
—Все мы когда-нибудь умрем, Ютибор — сказал Флориус — и будем отвечать за свои грехи перед Беренбергом, но ты предстанешь перед судом гораздо раньше, чем мы.
Ютибор ничего не ответил на это заявление, он лишь ухмыльнулся, а затем встал со своего трона, в ожидании того, что сейчас произойдет. Неожиданно, со второго этажа храма спустился молодой епископ — Адемитрий, он медленно и грациозно прошелся в сторону архиепископа, попутно оглядывая трупы поверженных паладинов, а затем предстал перед архиепископом Ютибором.
—Адемитрий? — словно растерянно спросил Ютибор, он увидел перед собой молодого воспитанника церкви, которому всегда доверял, и думал, что тот был предан ему — тебя не было слишком долго… И я догадываюсь почему.
—Вы все правильно поняли, Ваше святейшество — с почтением произнес Адемитрий — и увы, вы не тот человек, который должен возглавлять церковь, и быть примером для народа. Вы должны понести наказание за совершенные вами грехи.
—И это мне говоришь ты?! — повысил голос Ютибор — я доверял тебе, как собственному сыну, а ты предал меня! Ты заодно с этими поганцами, да? И что ты сделаешь, убьешь меня? Хватит ли тебе духу это сделать, сынок?
Адемитрий медленно и аккуратно достал стелет из под мантии, и взял его в правую руку — можете не сомневаться, Ваше святейшество, я сделаю это.
—Упаси меня Беренберг, поверить не могу… — сказал Ютибор — послушай парень, не знаю, что они тебе там наплели, что ты получишь несметные богатства, что получишь власть, уважение, и всё о чем только мог мечтать… Но будь уверен, совершишь этот подлый поступок — и уже никогда, ты слышишь? Никогда не отмоешься от этой крови. Этот путь ведет в бездну. Так что, хорошенько подумай перед этим.
Однако Адемитрий ничуть не колебался, он пристально взглянул в глаза преподобного Ютибора, увидев в тех безмерное разочарование, немного подумал, а затем сказал — не бойтесь, Ваше святейшество… Я выбрал этот путь сознательно, и мне отвечать за мои поступки… Пускай даже Беренберг покарает меня за это… Пути назад больше нет.
Ютибор продолжил испепеляюще смотреть на Адемитрия, испытывая стыд, и презрение по отношению к нему. Епископ в свою очередь приблизился к нему, выставил стелет, а затем вонзил его прямиком в грудь архиепископу, рядом с сердцем. Из раны хлынула кровь, которая забрызгала чистые священные одеяния Ютибора, и молодого епископа. Затем Адемитрий резко высунул стелет. Ютибор устоял на ногах, он приложил руку к кровоточащей ране, а затем схватился обеими руками за Адемитрия, после чего, взял его руку, испачкав тем самым его руки в только что пролитой крови.
—Запомни, что я сказал, сын мой — едва говорил Ютибор, пытаясь не потерять сознание — у каждого… Выбора… — тяжело дышал он — есть... Свои последствия… И последствия своего выбора, ты ощутишь совсем скоро… — Ютибор отпустил Адемитрия, а затем резко рухнул на землю, оказавшись у самого трона. Адемитрий был растерян от увиденного, в его голову стали закрадываться сомнения. Однако, он продолжал верить в то, что его наставник — Клюйвин, не может ошибаться, и ведет его по правильному пути. Он взял себя в руки, затем обернулся в сторону скитальцев, которых охватывало недоумение, и сказал:
—Спасибо вам, господа скитальцы — за то, что вы выполнили основную часть договора… И за то, что помогли мне свершить над ним правосудие.
—Я очень сомневаюсь в правильности совершенных нами поступков — сказал Баринхард — мы пролили кучу крови невинных людей, во благо чего? Того, чтобы ты, молодой епископ, занял место только что убитого архиепископа? И уверен ли ты, что именно при твоем правлении станет лучше?
—Я ни в чем не уверен, господин скиталец — сказал Адемитрий — однако я имею право верить, как и раньше… Я буду стараться, чтобы жизнь наших горожан, а также всей Гриссеи в целом — стала лучше, и они были благословенны милостью нашего Бога — Беренберга.
—Ладно, довольно этого вздора — сказал Флориус — мы выполнили работу, а теперь самое время встретиться с заказчиками, по поводу сделки. Получить условленную сумму золота, и убраться с этого чертового города, куда подальше.
—Согласен — ответил Дориан — довольно с нас пролитой людской крови на сегодня… И надеюсь, вообще…
—Агрх, черт — выругался Ронхарт, держась за рану на своей груди — парни, мне бы не помешала помощь…
—Ты как, брат? — спросил Баринхард, подойдя к Ронхарту.
—Бывало и лучше — ответил Ронхарт — Баринхард внимательно осмотрел рану на груди Ронхарта.
—Да, дела не важные — ответил Баринхард — рана серьезная, но не слишком глубокая… Залатаем тебя, и ты быстро встанешь на ноги.
—Давайте в таком случае, как можно скорее уберемся отсюда — сказал Ронхарт — мне тошно смотреть на все эти трупы… Ты был прав, Баринхард, мы стали всего лишь наёмными головорезами…
—Тише вы! — сказал Флориус — я знаю, как всё это выглядит… Но, я прошу вас, братья, не сомневайтесь во мне! Я просто хочу, что наше братство выжило, и не распалось… И единственный способ это сделать — поступиться с честью, и стать на время теми, кого мы с вами презирали. В ином случае, нас всех бы просто растерзали на куски.
—Куда мы сейчас идём, Флориус? — задал вопрос Дориан.
—Обратно в гостиницу — ответил Флориус — наверняка, Эстеральд и Клюйвин нас там уже заждались.
—Ступайте, господа — сказал Адемитрий, который по прежнему стоял у тела своего покойного духовного наставника — я прослежу, чтобы эту бойню никто не увидел… Только, прошу вас, уходите тем же путем, которым сюда пришли… Если выйдете через парадный ход, вас могут заметить.
—Хорошо, так и поступим — ответил Флориус. Скитальцы поднялись по лестнице второй этаж храма, затем прошли в конец коридора, и поднялись по веревочной лестнице, ведущей в храмовую колокольню. Попав туда, они спустились вниз по канатной веревке, и оказались снаружи храма. Они были изрядно потрепаны, а их одежда была испачкана в крови. Немного переведя дух, они поспешили вернуться в сторону гостиницы, где их уже ждали Эстеральд и Клюйвин, предвкушая новости об успешно проделанной работе.