Монахиня и Оддбол

ЧАСТЬ 13

   Глава 1

   Прибывших в здание епископата Фредерика, Дору и Элизабет проводили в приёмную залу, за дверями которой должно было скоро начаться заседание церковного трибунала. В этой зале к тому времени уже находилась леди Элинор, одетая на сей раз довольно скромно. Никаких крупных драгоценностей, вычурной шляпы и мехов, с которыми она появлялась в замке Фосбери, на ней не было. Тёмно-серое платье в расплывчатую крупную клетку из хорошей, впрочем, ткани и небольшой, явно фамильный перстень на пальце составляли её сегодняшний наряд. В руках она держала предусмотрительно заготовленный платочек для утирания готовых скоро пролиться слёз.

   Через некоторое время в залу вошла семья Оддбэй в составе важно ступавшего лорда Вилея, строго глядящей леди Эстер и сосредоточенного Майкла. Все раскланялись друг с другом, в том числе с леди Элинор, не снимающей несколько презрительной гримаски с лица.

   Сопроводивший их служащий, назвавшийся викарием, или официалом церковного трибунала, рассказал присутствующим о правилах поведения в суде, особо отметив недопустимость громких речей или скандалов в приёмной зале, поведал о том, как надо обращаться к судьям, когда и как подавать реплики, представлять доказательства и прочее.

   Сам суд был закрытым, и сторонам в нём предстояло выступать по отдельности. Свидетелей же полагалось заслушивать по очереди уже в присутствии и истицы и ответчиков, каковыми поименовались тут леди Элинор, лорд Фредерик и Дора. Все участники заседания обязались хранить тайну того, что будет ими услышано, равно как и сами материалы дела должны были оставаться в церковных архивах и не разглашаться в миру без необходимости.

   Первой на суд была приглашена леди Элинор. С лицом, выражавшим полную решимость, она шагнула за плотно закрытые, не пропускавшие ни звука, двери. В приёмной зале царила тишина, лишь прерываемая тяжёлыми вздохами, которые иной раз издавали почти все присутствовавшие. Граф Фосбери сидел на диване между Дорой и Элизабет, которые держали его за руки, каждая со своей стороны. Майкл явно старался не смотреть на Дору и на то, как она сейчас поддерживает мужа, он стоял у окна и хмуро пересматривал какие-то свои записи.

   Леди Элинор опрашивали не менее полутора часов. Когда она, наконец, вышла, лицо её было залито слезами, но быстрый взгляд, который она кинула в сторону лорда Фредерика и Доры, был торжествующим. Было очевидно, что она уверилась в том, что её слова смогли произвести впечатление на высокий суд. После этого пригласили графа Фосбери. Молчание в приёмной зале стало ещё более тягостным - от леди Элинор веяло тяжёлой враждебностью, которую Дора внутренне ощущала как исходящее и направленное на неё зло. Дора поёжилась, будто почувствовав холод, и инстинктивно пересела поближе к леди Элизабет. Казалось бы не смотревший до этого в их сторону Майкл Оддбэй предложил им обеим переместиться ближе к огромному камину, в котором горели дрова, что они и сделали.

   Наконец, лорд Фредерик вышел из зала суда и сообщил, что в заседании объявлен перерыв на два часа. Граф Оддбэй пригласил семью Фосбери на обед к ним, так как их столичный дом был расположен ближе к зданию епископата. Леди Элинор, понятное дело, никто из них приглашать не стал, и вопросом о том, где она будет обедать и будет ли вообще, не задавались.

   Во время обеда лорд Фредерик сообщил всем, что он рассказал всё как было, ничего о себе не скрывая. Было видно, что он утомлён, но что, однако, и испытывает будто облегчение оттого, что уже нет необходимости скрывать что-либо и что от него в этом процессе больше почти ничего не зависит.

   Дору пригласили в зал суда следующей. Она тоже выступала в одиночестве, как соответчица графа Фосбери и как лицо, имеющее самостоятельный интерес в данном деле. Когда Дора направилась к двери зала суда, она поймала прямой, внушающий уверенность, взгляд и кивок Майкла Оддбэя.

   Дора прошла по широкой ковровой дорожке к длинному несколько возвышающемуся столу, за которым сидели четверо мужчин в церковных одеяниях. Официал суда доложил имя и титул Доры, а также для неё назвал членов церковного трибунала. Председательствовал в суде епископ, который в заседании имел должность Поборника справедливости и Защитника брачных уз. Другой судья имел должность релатора, то есть докладчика по делу, третий судья именовался Защитником уз, а четвёртый судья был назван ещё нотариусом.

   Дора дошла до места, специально ограниченного коротким полукруглым барьером, и низко поклонилась.

   - Вас обвиняют в том, что вы вышли замуж за графа Фредерика Фосбери, хотя знали о том, что он незаконно прекратил свои брачные отношения со своей женой Элинор Фосбери, - сказал председательствующий, - Что вы можете сказать в ответ на эти обвинения?

   - Ваше преосвященство, я не принимала решения о своём браке. Я дала лишь согласие на брак с человеком, которого мне назначили в мужья мой отец герцог Витаус Крэйбонг и Его Величество Седрик Второй. О прошлом браке графа Фосбери я узнала от своего отца лишь то, что он длился семь лет и был расторгнут церковью по причине бездетности.

   - Вас также обвиняют в том, что вы, полагая своего мужа бездетным, зачали ребёнка вне брака, совершив супружескую измену.

   - Нет, Ваше преосвященство, я до сих пор не знаю доподлинно о бездетности своего мужа, и, конечно, никогда не изменяла ему.

   - Истица заявляет, что она самолично видела, как вы прилюдно находились в объятиях виконта Майкла Оддбэя на улице города Дилкли, после чего вместе с ним проследовали в его карету. Домой вы вернулись лишь на следующий день.

   - Это правда.

   - Как вы сами расцениваете своё поведение и чем оно объясняется?