"Монерон. Тайная жизнь Аполлинарии Манн"

***

Пролог

Остров «Тодомосири». Весна 1636 года.

На горы опустился густой серый туман, скрывая двух несчастных влюбленных от жестоких неумолимых глаз.

- Я умру, - сказала юная Сиркунне, своему возлюбленному самураю, и теснее прижалась к его груди, в которой билось доброе любящее сердце.

- Сиркунне дождется меня, - ответил самурай, - и Мураками приплывет к своей возлюбленной и сложит дайсё к ее прекрасным ногам, вославив в своей луноликой невесте прекрасную богиню Аматэрасу.

- Сколько же ждать несчастной невесте? Когда же ее Мураками вернется и заберет свою Сиркунне на Большую Землю, где их не сможет найти никто? – всхлипывает девушка.

- Сегун справедлив к своему самураю, господин отпустит его на таинственный Тодомосири вновь и тогда Мураками вернется за луноликой Сиркунне, заберет ее в дом, где ждут его мать и отец, и сделает своей женой.

- О, Мураками, - шепчет девушка, на лице которой расцветает улыбка, - я буду ждать тебя вечно здесь на самой высокой горе моей земли и каждое утро встречать солнце, выплывающее из темных вод, пока там, где сходятся небо с морем, не появится корабль моего возлюбленного.

Самурай целует свою Сиркунне самым сладким прощальным поцелуем и, не оглядываясь, бежит вниз с горы. Корабль уже ждет, и воины готовы покорять морскую пучину. На его кимоно красуется широкий шелковый пояс, обмотанный дважды вокруг могучего стана, а за поясом спрятан свиток, на котором рукой Мураками нарисована прекрасная Сиркунне, дарованная ему самой богиней Аматерасу.

Самурай улыбается.

Над головой бесстрашного воина впервые сверкнул меч любви. Отныне и навечно.

Остров «Монерон». Сахалин. Апрель. Наше время.

Как же невыносимо болит голова. И этот удушливый выворачивающий на изнанку кашель. Хочется закопаться под горой одеял и не высовывать оттуда нос до окончания весны.

На Монероне часто затяжная холодная весна. Местные уже привыкли, а вот я, как и два года назад, прячу вечно озябшие руки в карманы теплой куртки, едва только стоит выйти на улицу. Но в этот момент я точно знаю, что скоро наступит лето. Теплое, мягкое, не удушливое. Потом осень – быстрая, красивая. А зима на Монероне просто сказка. Едва до минус шести дотягивает, снежная, а от неповторимых видов порой дух захватывает. Вот только этот восточный ветер…

- На, выпей, - раздается от входной двери грубый женский голос.

Это пришла Майра.

Обитатели острова кличут женщину «духом Монерона». Она молчалива, вечно хмура, и появляется так внезапно, будто из неоткуда. Никто уже и не помнит, как давно Майра явилась на Монерон, а некоторые и вовсе уверенны, что она была на острове всегда. Откуда эта старая женщина, сколько ей лет и есть ли у нее семья? Никто не знает. Но на рассвете, выходя из своих небольших домиков можно увидеть Майру, стоящей на самой высокой горе острова в, его сердце, и глядящей на бушующее море, будто она ждет кого-то.

Майра протягивает мне огромную пиалу с бурым дымящимся напитком.

- Этот отвар от простуды хорошо помогает, - говорит женщина, - пей, и через пару часов почувствуешь себя здоровой. Ты сейчас должна быть здоровой. Время такое, - она пристально смотрит на меня.

- Спасибо.

Беру из жилистых старческих рук пиалу, которая оказывается нестерпимо горячей, обжигаюсь и ставлю на стол. И как Майра так долго держала ее в руках?

- Я потом выпью, когда остынет.

Майра кивает, и идет к двери, распахивает ее, и, к моему изумлению, дверь не издает ни звука. Когда же я вхожу или выхожу из дома, то петли «визжат» так, что хочется зажать уши. Майра останавливается на минуту и почти зло говорит:

- Катер приближается. Девчонка твоя там.

- Как приближается?! – изумляюсь я. – Он же не раньше, чем через три часа должен!

Майра недовольно пожимает плечами и уходит.

- Время перемен, - слышу едва различимый шепот старухи.

До пристани мне идти всего нечего, должна успеть. На мне теплые спортивные штаны, свитер и носки. Быстро накидываю парку, вязаную шапку, сую ноги в тяжелые темные ботинки. Мне совсем не хочется, чтобы Поля не увидела меня на берегу, когда катер причалит к острову. Девушке и так пришлось проделать непростой путь самостоятельно, и все из-за этой триклятой простуды, которая свалила меня накануне. Будь она неладна! Запираю дверь на нехитрый замок и почти бегу к пристани, насколько это возможно при душащем ежеминутно кашле.

Я не видела племянницу уже два года, собственно, как и всех своих близких. А тут этот неожиданный звонок и слова:

«Я купила билет и вылетаю к тебе завтра».

В голове сразу засела нехорошая мысль, и мне стало казаться, что случилось что-то по-настоящему страшное, раз Поля решила так внезапно бросить все и посреди учебного года лететь ко мне на остров через пол страны. Я позвонила маме и та, конечно же, стала уверять, что все в порядке, и что мне незачем волноваться.

- Мам, Поля до этого не приезжала так внезапно, даже когда я жила в Москве и ей достаточно было просто сесть на метро и проехать несколько станций. Да она вообще не приезжала ко мне! А теперь летит на край земли. Для чего? Что у вас там случилось?

- У нас все хорошо, дочка, - уверяла меня мама, - и я правда не знаю, зачем Полюшке понадобилось лететь к тебе.