Монета и кость

5.1.

– А разве не видно? – лукаво улыбнулся он и снова попытался залезть ей под юбку, но получил ощутимый пинок в живот и отскочил. – Какая, однако, драчливая мне досталась красавица!

– Не ты ли говорил мне недавно, что нам не стоит больше видеться? – прищурилась Рута.

На лице Франциско проступило некоторое замешательство, но оно тут же сменилось широкой улыбкой.

– Я пытался быть вдали от тебя, но чувства взяли верх над разумом. Ни минуты не мог я больше выдержать в разлуке, и вот я здесь, королева моего сердца!

Рута уставилась на него потрясенно и недоверчиво.

– Франциско… Ты что пил прошлой ночью?

На лице инквизитора появилось оскорбленное выражение, но ответить он не успел. Над дверью жалобно звякнул колокольчик, и в таверну вошел… Франциско.

Немая сцена продолжалась добрых две минуты. Оба инквизитора потрясенно смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Рута же переводила взгляд с одного на другого и, кажется, начинала понимать.

– Кто из вас настоящий? – спросила она, спрыгивая с прилавка.

– Я! – не раздумывая, выпалили оба Франциско.

Рута нахмурилась и посмотрела на того, который вошел вторым.

– Поцелуй меня.

– Не думаю, что это удачная мысль, особенно сейчас, – покачал головой тот.

– Он – настоящий, – уверенно сказала ведьма с оттенком горечи в голосе.

– Давай я тебя еще раз поцелую! – вызвался первый Франциско.

– Еще чего! – возмутился второй. – И что значит «еще раз»?! Ты кто вообще такой?

Снова прозвонил колокольчик, и к компании присоединилась Шайн. Отряхнув снег с одежды и размотав шарф, которым были укрыты ее волосы, она удивленно оглядела представшую перед ней сцену.

– Что, – переведя взгляд на сестру обратилась она к Руте, – одного инквизитора тебе было мало, решила второго завести?

Та стрельнула в нее недовольным взглядом.

– Инквизитора? – каким-то неестественно высоким тоном переспросил первый Франциско.

Под обращенными к нему тремя парами глаз он вдруг съежился до размеров крупного кота и теперь переминался с ноги на ногу, испуганно глядя на Руту и Франциско глазами–бусинками.

Строго говоря, перевёртыши не относились к разряду «нечисти, подлежащей уничтожению», но, судя по лицу цверга, он сейчас раздумывал, не занёс ли себя в этот разряд, скопировав инквизитора.

– Приветствую, пан Сковрон! – расплылась в улыбке Рута.

– Пан Сковрон, значит? – протянул Франциско, пристально глядя на цверга. – Могу узнать причину такого выбора внешности? Если не ошибаюсь, чтобы принять чей-то облик, перевертышу нужно увидеть этого человека. Мы с вами раньше встречались?

Перевертыш замялся, нерешительно глядя на Руту. Та поймала его взгляд и подошла к Франциско.

– Что ты вообще здесь делаешь? Мне казалось, ты не хотел больше меня видеть.

– Хотел предупредить вас. Один инквизитор из местных проводит расследование в этом районе. Он не подозревает вас лично, но в Блошином округе за последнее время нередко пропадали люди или обнаруживались следы нечисти, вот он и опрашивает всех, кто живет неподалеку. Он знает, что я тоже вел здесь расследование, а, услышав, что я был в вашей таверне, попросил ее показать. Мы договорились встретиться здесь через час, и хорошо бы, чтобы к тому моменту здесь не было никаких перевертышей, не в обиду вам будет сказано, пан Сковрон. Вон тот череп козла со стены тоже лучше убрать.

Рута вздохнула и полезла вытаскивать из стены нож, чья рукоять уходила глубоко в глазницу черепа, пришпиливая его к стене таверны. Шайн же сложила руки на груди и прищурилась.

– То есть ты навел на нас еще одного инквизитора, я правильно понимаю? Что, у самого кишка тонка с нами разобраться?

– Ни с кем я разбираться не собираюсь, – поморщился Франциско. – Что же до наводки, то, как я уже сказал, он опрашивает всех в районе и ни в чем вас не подозревает. По крайней мере, пока.

– Как это понимать?

– Так, что если вы сами никаких глупостей не наделаете, он запишет себе в тетрадь, что здесь все чисто и больше сюда не вернется. Разве что пирогов поесть, – несколько смущенно закончил Франциско.

– В тетрадь? – приподняла бровь Рута, размышляя, куда бы пристроить череп.

– Инквизитор Микша очень дотошный и педантичный. Расследования он проводит медленно, зато со всей возможной тщательностью. Поэтому ему, как я слышал, обычно поручают самые безнадежные или старые дела, где скорость уже не играет никакой роли. И когда я просил снять череп со стены, я имел в виду убрать его с глаз долой. Ты какого лешего его на подоконник пристраиваешь?

– Дай сюда, – фыркнула Шайн, вырывая череп из рук возмущенной сестры и унося его на кухню.

Пан Сковрон, тем временем, раскланялся, обещая, однако, заглянуть позднее, когда таверна не будет кишеть инквизиторами. Франциско что-то неразборчиво проворчал ему вслед и огляделся в поисках других предметов, компрометирующих сестер.

– Знаешь, тебе больше не стоит беспокоиться о нас. Обо мне, – тихо сказала Рута, подходя к нему.

Инквизитор покосился на нее, размышляя, не убрать ли также картину, изображающую охотников и волколаков, или в тусклом освещении таверны будет незаметно, что охотятся там именно волколаки, причем успешно.

– Он пригласил меня присоединиться к нему в таверне, не мог же я отказать. Не волнуйся, я скоро уеду обратно в Пловдив и не буду больше мозолить тебе глаза.

– Ты уезжаешь? – спросила Рута, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно ровнее.