Монета и кость

6.2.

– Шайн, нет! – одернула ее Ру. – Это же демон! Обманет! Может, он это украшение пять минут назад из голов вон тех бедняг повыколупал!

– В Золотую Луну на Араморе никто никого не обманывает, – развеселился авераль. – Видимо, вы и впрямь здесь впервые, раз не знаете таких простых правил. Но если боитесь, что ж... Могу поклясться на крови, что говорю чистую правду.

Не тратя времени даром, он полоснул длинным когтем по ладони и сжал руку в кулак. Густая, темно-красная, словно смешанная с дегтем кровь потекла по его руке и упала на землю чадящими дымом каплями.

– Клянусь своей кровью, что сказанное мною об этих артефактах – чистая правда!

Где-то вдалеке послышался раскат грома, подтверждая его клятву. На них удивленно оглянулись сразу несколько гостей, но почти сразу потеряли интерес – видимо, подобное тут было в порядке вещей.

– И ты их нам отдашь? – скептически произнесла Рута. – Просто так?

– Я бы не подошел, если бы не планировал это сделать, – иронично отозвался Бафет. – Но нет, разумеется, не просто так. Видишь ли, ведьма... – Он плотоядно оглядел ее с головы до ног и облизнулся. – Я очень давно не пробовал девственниц, сама видишь какие на Араморе царят порядки. А тут целых две! Как я могу устоять... Я отдам тебе правое око грядущего, а твоей сестре – левое, когда вы удовлетворите мою нужду...

– Ты хочешь нас съесть? – сглотнула Ру.

– Что? Нет, непонятливая ведьма! – расхохотался демон, едва ли не складываясь пополам от смеха. – Я хочу провести с вами ночь! А может... – он вновь облизнул губы длинным языком – и не одну. Согласны?

Девушки неуверенно переглянулись. Не веды и не невесты. Ступившие на путь тьмы, потерявшие все, что было для них дорого и важно... Что изменит еще одна потеря? По сравнению с остальными она столь незначительна... Рута увидела в глазах Шайн отражение своих же собственных мыслей и, вздохнув, сжала кулаки, после чего ответила за них обеих:

– Согласны.

14-е, месяца змеегона, года 388 от основания Белокнежева.

Безымянный остров в Жемчужном море. Ночь.

Шайн уже давно задремала, обернувшись в пару одеял и прижимая к груди пушистый комочек урчащего фелиса, а Руте все не спалось. Как она может так спокойно спать с этим чудовищем в обнимку?! И не страшно же. Демон демоном, но и мозги иметь надо! Интересно, а если он ее сожрет, она прямо в нем и возродится, разорвав пространственный карман, которым, очевидно, пользуется это существо? Или придется подождать, когда он ею испражнится? Тьфу, что за мысли, мерзость какая...

– Ру, давай его оставим!

– Ты это от змея дебильного заразилась?

– Ну смотри какой милый!

– Мря!

– Вот видишь! Ну Ру!

Они смотрят одинаково большими, крайне печальными и умоляющими глазами, и ведьма сдается.

– Убирать за ним сама будешь. Страшно представить сколько он нагадит после такого ужина, – ворчит она. – Что ты за ведьма такая, Шайни, к тебе даже самые мерзкие монстры как к родной мамуле липнут.

– Мррррр.

– Может, я и есть их мамуля? Зря мы, что ли, столько монстров клепаем...

Ру поворошила угли от костра и поднялась. Холодно тут не было, но костер оказался очень кстати, частично высушив их одежду и разогрев холодное мясо.

Встав, она прошла вдоль мерцающей стенки. Удивительно, будто бы не камень, а один гигантский светлячок, вмурованный в стену светящимся брюшком, а уж сколько узоров...

Она сама не заметила, как вышла из зала и прошла в следующий, уходя все дальше и дальше, ведя ладонью по светящейся, теплой и гладкой, словно стекло, стене, пока в нос ей не ударил тошнотворный запах.

Скривившись и закрыв нос ладонью, она прошла ему навстречу, пока наконец не увидела источник вони.

Трупы. Десятки трупов, уже успевших основательно разложиться и даже развести в своей плоти орды личинок. Они лежали целыми кучами едва ли не друг на друге, жуткие, искореженные. Кое у кого были оторваны головы и иные конечности, у других проломлен череп или же позвоночник, несколько трупов больше напоминали лепешки, чем останки.

А над всем этим летала остаточная энергия темного колдовства. Очень знакомого колдовства.

Преодолевая тошноту, девушка отняла руку от носа и, пересилив себя, глубоко втянула воздух в легкие, вместе с ним впитывая и остаточную энергию небрежно разлитых в воздухе сил.

А спустя минуту уже неслась назад – к Шайн.

Глаза ее стремительно чернели.

Шайн разбудила хлесткая пощечина. Он подскочила, машинально ловя занесенную руку сестры за запястье, и с силой оттолкнула ее, поспешно вскакивая. Сонно мрякнув, с нее скатился обожратый фелис, но и не подумал проснуться, вместо того сворачиваясь клубочком и утыкаясь носом в свои же собственные лапки.

– Ты охренела?! – воскликнула Шайн. – Какой бес в тебя вселился?!

– Это ты охренела!! Почему, дери тебя Дар’Тугу за жопу, я обнаруживаю следы твоих – наших! – сил в комнате, полной трупов?! Ты так, что ли, по ночам развлекаешься?!

Шайн дернулась, прижимая руку к груди, и зло взглянула на сестру.

– Как я по ночам развлекаюсь, не твое дело! Я же к тебе не лезу, вот и ты прояви уважение!

– Какое еще, к бесам, уважение?! – орала Рута. – Я по ночам не уничтожаю людей десятками! Нельзя оставлять такие приметные следы, ты же можешь привлечь к нам пристальное внимание инквизиторов!