Монета и кость

Глава 10. Последнее обещание.

37-е, месяца вербницы, года 388 от основания Белокнежева.

Герцогство Рыбка-Здруй. Замок Рыбка.

Роксана, упрямо закусив губу, связывала вместе полотенце и толстый тканевый платок, пытаясь сделать веревку более длинной. Сейчас, если спустить ее из окна, она протянется на добрых пятнадцать метров, но до земли так и не достанет. У девушки уже заканчивались идеи о том, что еще можно использовать в качестве каната, и она всерьез начала присматриваться к многочисленным дорогим платьям. Швы внушали опасения – а ну как треснет в неподходящий момент – но Роксана предпочитала рискнуть, нежели не попробовать вовсе.

Наверное, если бы её воспитывали, как истинную леди, Роксану бы так сильно не задевало то, что ее хотят отдать мерзкому мужику, который вызывал у нее необъяснимое чувство гадливости. Всем известно, что браки на таком уровне – это политические союзы, и женщин смолоду учат принимать любой выбор отца, а впоследствии – и мужа, относительно своих дочерей. Но до десяти лет девочку больше воспитывали собаки и уличная шпана, нежели родной батюшка, не желающий ее признавать. Да и после ее воспитанием он не утруждался, вместо этого наняв ей учителей из тех, что драли больше всего денег за урок, посчитав их лучшими. Момент был упущен, и благовоспитанную леди, полностью поддерживающую решения отца, вырастить не удалось.

Узел все никак не желал затягиваться, и девушка сквозь зубы выругалась.

– Опять? – раздался за спиной усталый и раздраженный голос, и она обернулась. – Мне что, у тебя все тряпки забрать?

Роксана ожидаемо нахмурилась, глядя на Арчибальда, едва ли не скривившись от его появления. Чародей не нравился никому, даже собакам. И, как правило, никто не мог объяснить, чем вызвана подобная неприязнь. Вроде бы на лицо мил и пригож, одет всегда с иголочки, голос спокойный и ровный, моется, опять же, регулярно, что среди мужичья не так уж часто встречается... И все же было в чем что-то такое, попахивающее гнильцой, что и людей и животных от себя отворачивало, а то и вызывало страх.

– Пэр чародей?

– Леди,  – он указал на ненадежный канат, – разве мы уже не говорили об этом?

– Вы говорили. А меня никто не стал слушать, – в голосе девушки прорезалась обида

– Что ж, справедливо. Говорите, я выслушаю сейчас.

– Я не хочу за вас замуж! – выпалила Роксана. – Вы неприятны мне, пэр чародей.

– Если вас это утешит, я тоже не горю желанием брать вас в жены, – спокойно ответил мужчина. – Однако вы скованы обязательствами, а мне нужны средства и надежное место с полигоном для исследований и экспериментов, а значит нужны деньги, которыми располагает ваш род.

– Полигон?

– Здруйск. Все ваше герцогство и этот чудесный маленький городок – идеальный полигон. Горы тут крутые, а леса непроходимые, мы почти на самой границе с Саалинджем, а значит никому не сдались... Но речь сейчас не об этом.

– А о чем?

– О нашей свадьбе.

– Нет! Я.. Я не желаю делить с вами ложе!

– Делите его с кем захотите, леди, или не делите ни с кем, мне это безразлично. Если родите ублюдка – так и быть, дам ему фамилию, мне ли не знать, как им туго живется... Но не усердствуйте слишком, целый выводок будет мне мешать.

– Разве вы не хотите посадить во главе герцогства своего сына? – удивленно спросила девушка. Она не верила своим ушам. Ее отец год за годом разбазаривает деньги, продлевая себе жизнь, в надежде зачать жене законного отпрыска, а этот так легко соглашается на бастарда?!

Арчибальд поморщился.

– Дворяне, герцоги... – едва ли не сплюнул он. – Так помешаны на чистоте крови, золоте и восхвалении самих себя! Ах посмотрите, этот портрет моей задницы рисовали целый год! Тьфу. Да по статистике чуть ли не в каждой семье есть по ублюдку, и нет до этого никому дела, если хотите знать. Поколения сменяются поколениями, и это все становится историей, несмотря на то, что, скорее всего, ни в тебе, ни в твоем отце нет их крови. Остается лишь то, что важно. Ты знаешь, что важно?

Девушка качнула головой, глядя на Арчибальда во все глаза.

– Знания. Развитие магической науки, – произнес он. – Только они одни. Поэтому мне нет дела до того, кто посадит свое седалище на герцогский трон после меня. До чего мне есть дело – так это до того, не свернешь ли ты свою нежную шейку в попытке сбежать до того, как я на тебе женюсь. Поэтому сейчас я уже не прошу, я приказываю: прекрати. Твоему отцу осталось недолго, и до его смерти нас должны обвенчать. Я чувствую в нем токи разложения, которые не остановить никаким целительством. Его время на исходе.

– Иначе что? – дерзко ответила девушка. Арчибальд посмотрел на нее и усмехнулся. Вопреки выражению лица глаза его были пусты, как у дохлой рыбы. Как в мутном омуте, что со дня на день станет болотом. Будь там хотя бы тьма, его можно было бы полюбить, уж сколько девиц на злодеев падки Роксана еще по любовным романам знала. Но пустоту полюбить нельзя. Не получится.

– Знаешь, почему ведьмы никогда не привораживают любимых? Очаровывают, соблазняют, опаивают, но никогда не накладывают заклинаний любви?

– Нет, – сглотнула девушка. Чародей вызывал у нее столько эмоций: и страх, и ненависть, и отвращение, и любопытство...

– Да потому, леди Роксана, что любой приворот разрушает психику. Чем больше времени с момента наложения, тем быстрее и быстрее это происходит, пока не наступает полная деградация личности, а затем – смерть. Поступать так с любимыми ведьмы, как правило, не желают, только с теми, кто нужен лишь для денег или каких иных удовольствий... А знаешь, что еще?