Монолит.Без права на близость

Глава 1. Фундамент и трещины

Хрусталь звенел тихо, едва слышно, но этот тонкий звук резбарабанные перепонки Эстель сильнее, чем скрежет тормозов. Обед в особняке Монталь всегда напоминал отрепетированную театральную постановку с мертвой тишиной в залах.

Столовая в графитовых тонах казалась склепом. Массивный дубовый стол разделял семью на метры ледяного расстояния. Серебро двигалось с пугающей синхронностью, в воздухе пахло запеченным мясом и дорогим парфюмом.

Эстель сидела по правую руку от отца. Её идеальное каре цвета арктического блонда с бритвенно-четким срезом обрамляло лицо. Из украшений — только часы на тонком запястье и кольцо-печатка на мизинце левой руки, которое она медленно прокручивала большим пальцем под столом.

Напротив нее Жаклин едва прикасалась к горячему. Мать выглядела как увядающая роза. Её светло-зеленые глаза были вечно влажными, словно она каждую секунду боролась с подступающими слезами, но статус Монталь запрещал ей эту слабость.

Владимир Монталь сидел во главе стола. Мужчина пятидесяти четырех лет, с тяжелой квадратной челюстью и короткой седой стрижкой, он напоминал монолитную стену из бетона и стали — ту самую, которую его корпорация «Monolith Group» поставляла на все городские стройки. Его карие глаза двигались по столу, словно колесики расчетной машинки. Он не смотрел на жену и дочерей как на родных людей. Он оценивал их рентабельность. Каждая в его системе координат была лишь активом.

Рядом с матерью, чуть сжавшись, сидела пятнадцатилетняя Элис. Непослушные русые волосы и россыпь мелких веснушек на носу, которые она сегодня явно пыталась замазать толстым слоем тонального крема. Получилось пятнами, что только подчеркивало её беззащитность. Элис куталась в мешковатый темный джемпер, словно отчаянно пыталась стать невидимкой для отца.

— Элис, — тихо, но отчетливо произнес Владимир, не поднимая глаз от тарелки. Нож двигался с хирургической точностью. — Твои оценки по экономическому блоку за неделю вызывают вопросы. Ты планируешь поступать в лицей при международной академии или собираешься остаться балластом?

Элис вздрогнула. В её зеленых глазах мгновенно скопилась удушающая тревога. Она судорожно сжала пальцами серебряную вилку так, что костяшки побелели.

— Я... я очень стараюсь, папа. Просто макроэкономические показатели...

— Стараются слабые, — отрезал Владимир. Его голос не повысился ни на полтона, но от него по столовой пополз морозный холод. — Мне нужен результат. «Monolith Group» не строилась на стараниях. Если ты не способна усвоить базовые графики в пятнадцать лет, мне придется пересмотреть твои перспективы на управление семейными фондами.

Жаклин судорожно вздохнула, сделав глоток ледяной воды, но привычно промолчала. Еще секунда — и Элис разрыдалась бы прямо здесь.

Эстель мягко повернула голову. Её ледяные серые глаза на мгновение потеплели.

— Отец, — спокойно, с безупречной аристократической интонацией произнесла она. В её бархатистом голосе звеняще читалась сталь. — Программа этого семестра излишне перегружена сухой теорией, которая давно устарела. Мы вчера занимались с Элис, и она прекрасно улавливает суть. Просто формулировки в тестах составлены академическими сухарями. Не так ли, Лис?

Элис подняла на старшую сестру взгляд, полный безумной благодарности.

— Да, — поспешно закивала девочка, чуть расслабляя плечи. — Эстель объяснила мне, как работают портовые сборы, всего за полчаса. На реальных примерах нашей компании это оказалось гораздо понятнее.

— Вот видишь. — Эстель негромко рассмеялась. Этот легкий, живой смех показался святотатственным звуком в этом склепе. Она плавно протянула руку под столом и аккуратно сжала ладонь Элис, передавая ей свою уверенность. — Еще пара недель, и она будет щелкать эти тесты как орехи. Я лично проконтролирую её подготовку.

Владимир наконец оторвал взгляд от тарелки и внимательно посмотрел на старшую дочь. В его лице читалось лишь расчетливое признание чужой силы. Он знал, что Эстель в свои двадцать шесть лет уже обладала умом, способным переиграть половину его аналитического отдела. Старик подсознательно ждал от нее подвоха, панически боясь, что однажды эта безупречная ледяная блондинка окажется умнее его.

— Хорошо, — сухо обронил Владимир, возвращаясь к еде. — Надеюсь, твое кураторство принесет реальные плоды. У меня нет времени на исправление чужих пробелов в образовании.

Слева от Эстель сидела Вивьен. Жгучая брюнетка с идеально ровной, густой челкой. Она была её правой рукой, её тенью в делах, где требовалась абсолютная тишина. Сейчас Вивьен потянулась к прибору со специями, но её пальцы едва заметно дрогнули от напряжения последних дней. Капли соуса на серебряной ложке опасно качнулись над её светлыми брюками.

Эстель среагировала мгновенно, с кошачьей точностью перехватив прибор в воздухе и плавно переставив его ближе к сестре, скрыв секундную неловкость от зоркого взгляда отца. Вивьен благодарно выдохнула, едва заметно приподняв уголки губ.

На самом краю стола сидела семилетняя Мира. Ангельские светлые кудри и огромные, глубокие синие глаза. Она увлеченно и аккуратно ковыряла маленькой вилочкой десерт, стараясь не издать ни единого лишнего звука.

Эстель повернула голову и посмотрела на малышку. Всего на долю секунды её ледяная маска полностью растворилась. В прозрачных серых глазах промелькнула глубокая, щемящая нежность. Единственный проблеск живой души, которую она заперла под замок.

Владимир Монталь отложил приборы и откинулся на спинку стула. Начиналась рабочая часть ужина.

— Теперь к главному, — произнес он. — На рынке транспортной логистики начались агрессивные движения. Эти выскочки из «Vektor-Global» — Меркушевы — начали внаглую демпинговать цены на портовые и сухопутные перевозки. Они предлагают нашим постоянным подрядчикам условия, которые не поддаются легальной экономической логике. Наш строительный сектор и металлургические заводы напрямую завязаны на эти узлы. Леонид Меркушев пытается занять порты, которые построили мы, и задушить наши доходы.