Монстр с нежным сердцем

Часть 4. Беседа с Найджелом

На глаза Гарри навернулись слезы, и он, смущаясь, поспешно вытер их. Но до чего же здорово видеть родной Хогвартс, пусть и не в своем времени, но он такой же, родной, незыблемый, вечный, как эти камни и горы, холмы и трава…

— Пойдем, Зейн, — Гарри двинулся по склону холма.

— Куда? — застопорился Зейн. Гарри обернулся — Зейн растерянно шарил глазами по ландшафту.

— Ты его не видишь? — сообразил Гарри, вернулся и взял друга за руку, кивнул с улыбкой: — А теперь видишь?

Зейн посмотрел в указанном направлении и округлил глаза, увидев монументальное строение, ярко освещенное огнями.

— Ух ты… — пораженно выдохнул он. — Это и есть твой Хогвартс?

— Да, — Гарри потянул Зейна за руку. — Это мой дом, и я надеюсь, что для тебя он тоже станет родным пристанищем.

Немного поколебавшись, Зейн собрался с духом и шагнул с холма вслед за Гарри. Ему, двухлетнему, недавно рожденному, всё происходящее казалось сказкой. До сих пор ему были известны только боль одиночества и предательства, голод, лишения, бездомное нищее существование, постоянный страх натворить по незнанию что-то плохое, панический ужас перед агрессивной толпой, которая орет и кидается в него камнями всякий раз, как увидит…

Но в его жизни появился Гарри, этот добрый юноша, принявший его всем сердцем, не чурающийся его, не отталкивающий, а по-доброму, приветливо смотрящий на него, такого странного, непонятного, неприкаянного изгоя. А ему так надоело быть аутсайдером, надоело видеть в глазах окружающих людей страх при его появлении, но пришел Гарри и подарил настоящее чудо — привел в свой мир, где ему улыбаются все встречные.

Под эти размышления Зейн спустился с холма и следом за Гарри пересек пастбище, миновал высокую стену какого-то полукруглого здания и через маленькую, увитую плющом калитку вступил на территорию замка. Тот раскинулся перед ним во всю мощь и красоту, тепло приветствуя гостей мягким желтым светом, льющимся из окон.

Немного заробев перед парадными дверями, Гарри всё же набрался сил и смелости, поднял руку и постучался в одну из створок, задним числом занервничав — а принимают ли гостей в Хогвартсе ночью?

Ему ответил сам Хогвартс. Мощно всколыхнув осеннее пространство волнами магии и просканировав посетителей, он раскрыл створки. Слегка припешив от такого явно живого замка, Гарри прошел в двери. За ним — Зейн.

В холле, видимо, предупрежденные Хогвартсом, их встретили директор и завхоз. Гарри, помнящий директора по изображению на портрете, растерянно выпрямился, не веря тому, что видят его глаза. Вместо вреднючего пышнобородого старика к нему навстречу спешил стройный черноволосый мужчина с яркими зелеными глазами. Сзади с посохом ковылял завхоз. Последнего юноша едва приметил, залипнув на колдовскую искрящуюся зелень в очах директора Блэка, а в том, что это именно он, Гарри не сомневался: нос был тот же, что на портрете в кабинете Дамблдора… Вопрос о том, почему в кресле директора именно сейчас сидит Блэк, Гарри оставил на потом.

— Приветствую вас, молодые люди! Какими путями вы забрели в мою скромную обитель, в это средоточие магической премудрости? — витиевато вопросил Финеас Блэк. Гарри оглушено потряс головой, стряхивая оцепенение, кашлянул и поклонился, вспомнив о вежливости.

— Здравствуйте, сэр. Просим у вас… э-э-э… приюта.

Сказал и закусил губу — красноречием он никогда не отличался. Блэк дернул бровью, но свое мнение оставил при себе, ограничившись скупым кивком, и взмахом руки пригласил визитеров следовать за собой.

Вход в директорскую башню почему-то не охранялся привычной для Гарри каменной горгульей, и он изрядно поломал себе голову, пока поднимался по винтовой лестнице. Круглый кабинет нынешнего директора заставил Поттера снова оцепенеть в изумлении. Он походил на оранжерею: каждый сантиметр его горизонтальных поверхностей был заставлен горшками, кадками, бочонками и вазами с цветами, вертикальные места тоже были заняты кашпо и панно с висячими растениями, всякими ползучими, плетистыми, вьющимися и прочими длинными лианами с вьюнками. Кроме обычных роз, лютиков и фиалок среди цветочного царства пальму первенства занимали кустики декоративного эвкалипта и визгопёрки.

На последние Гарри и вытаращился, что твой барашек. Горшочки с визгопёрками окружали один большой, с зубастой геранью, от этого Гарри стало малость не по себе — к чему такой садизм: ставить рядом хищную герань и визгливые капризные цветочки?

Не то почуяв, не то услышав гостей, герань сторожко напружинилась и начала принюхиваться к посетителям, тихо порыкивая страшенной клыкастой пастью. Гарри непроизвольно отшатнулся, когда оскаленная герань порывисто подалась в его сторону, и налетел спиной на грудь Зейна. Блэк строго осадил растение, шлепнув его ладонью сверху:

— Фу, Сюзанна, прекрати!

Гарри всё-таки упал, но Зейн его подхватил и аккуратно поставил перед собой, на всякий случай придерживая за плечи. А Гарри старался как-то пережить этот шокирующий факт — хищную герань по имени Сюзанна. Пережить достойно и не рассмеяться. Или не расплакаться? У хогвартского директора в любимчиках — цветочек. Пусть и хищный, но цветочек, мать вашу! Просто обнять и плакать…

Директор сел за стол, подождал, пока гости займут кресла для посетителей, и, видя в Гарри деревенщину, заговорил простым, понятным ему языком:

— Итак, чем могу служить, господа хорошие?

— Мы из Западной Европы, сэр, для начала не подскажете, где здесь ближайшая гостиница? — Гарри решил начать издалека. Мало ли…

— Но вы пришли в Хогвартс, — проницательно прищурился Блэк. Гарри обезоруженно вздохнул. Что ж, врать он тоже никогда не умел. Вон, с первого же слова раскусили. Блэк посерьезнел и велел: — Назовитесь, молодые люди.