Монстр с нежным сердцем

Часть 15. Триединство

Народу в замке было предостаточно, так что делами занялись сразу, никуда и ни на что не откладывая. Собрали делегацию с аудиенцией к гоблинам, скоренько сколотили экспедицию в Албанию за диадемой и параллельно с этим начали приготовления к кельтскому обряду Принятия.

Соломона при дворе хорошо знали и всем недовольным быстро заткнули рты, пригрозив изгнанием из Хогвартса. Но идиотов, слава богу, не было, те, кто узнал причину возвращения друида в замок, прониклись его подвигом, неоценимой помощью Фелине в бою с огнём и пришли к нему с извинениями. Ну а Соломон ни на кого не был обижен, так что извинения принял, быстренько всех простил, на всякий случай, и занялся своими важными делами.

А так как он решил участвовать во всех событиях поочередно, то нам остается лишь пересказать их по мере поступления, а не лихорадочно соображать, с чего же начать в первую очередь…

Итак, до первого мая ещё оставалась уйма времени, целых шесть дней (или пять — до тридцатого апреля, кому как удобней…), меч Годрика был под рукой, экспедицию в Албанию только начали организовывать, так что в первую очередь сообща было принято решение отправить делегацию к гоблинам.

Но для начала принесли общий отказ от реликвии. Собрали зал, объявили задачу, объяснили причину. Народ выслушал, посмотрел на мамочек с малыми детками и проникся. Особенно когда представилось, как малыши пожираются Адским пламенем…

Что ж, Гарри был очень рад, что Виктора уже забрали в Азкабан, а то б от него мокрого места не оставили, настолько народ озверел. И стало так противно иметь с гоблинами дело, многих аж затошнило. Вот же твари, никак не уймутся — восстание им подавай!.. На волне всеобщего отвращения поднялся вопрос — а так ли им, волшебникам, необходим этот сраный гоблинский банк с их кровавым золотом?!

— Нет! — решительно заявила суровая с виду женщина, поднимаясь с места. — Не нужен нам Гринготтс! Я больше не желаю иметь с ними дела, в свете чего отказываюсь от своей личной семейной реликвии — брачной диадемы. Гоблинская работа, знаете ли, хранилась в семье веками, но теперь мне от неё тошно… Как подумаю, что моя дочка могла сгореть этой ночью… Росинка! — властно позвала мадам, стукнув клюкой в пол.

С негромким хлопком перед ней возникла крохотная домовушка с резным ларчиком в лапках. Одновременно с ней появился хогвартский домовик и поставил перед столом профессоров простой деревянный табурет, к которому и просеменила Росинка, чтобы бережно поставить на него ларчик.

— Дозволите взглянуть, мадам Прюэтт? — спросил Блэк. Мадам дозволила, и Росинка открыла ларчик, являя взору волшебников чудесную бриллиантовую диадему, инкрустированную жемчугом и микроскопическими сапфирчиками.

Красивая вещь, но восторга ни у кого не вызвала — проклятой стала она, как их создатели, бессердечные кровавые гоблины…

В горле Гарри сам собой возник комок при виде того, что последовало дальше: следуя примеру миссис Прюэтт, прочие волшебники стали подниматься с мест, подходить к табурету, снимать с себя кольца и кулоны, брошки и запонки, вызывать своих домовиков и выкладывать на увеличивающийся в размерах табурет принесенные слугами семейные ценности — фамильные шпаги и рапиры, табакерки серебряные и платиновые, фляжки, чаши и кубки…

— Диадему Когтевран тоже придется отдать? — тихо спросил Гарри у сидящего рядом Диппета.

— Нет, — кузнец мстительно улыбнулся. — Диадема гномьей работы, гоблинам она не достанется. Рылами не доросли!..

Гарри весело хмыкнул:

— Так почему ж гномам не заняться финансами? Заместо гоблинов с их шаловливыми ручками?

— А гномы свои металлы с драконами делят. Как тут быть? — Диппет хитровато глянул на Гарри.

— Значит, пришло время заключить союз с ними! — стукнул тот кулаком по подлокотнику кресла. — Создадим свой собственный банк «Драгондворф» и больше ни от кого не будем зависеть! Кстати, а как сейчас с драконьими заповедниками? — озадачился вдруг Гарри.

— Никак, — пожал кузнец плечами. — Заводим кое-где полезные знакомства среди культурных драконов. На диких рыцарям наводку даем, если ищут… Дикарей и так мало становится, мельчают, деградируют, вымирают, скоро дикие драконы, наверное, совсем исчезнут.

— А вы не хотите их сохранить? — Гарри недоуменно уставился на Диппета.

— Зачем? — пришел в полное изумление Армандо. — Нам и знакомых хватает! А из диких сами пусть разбираются, кому надо — выживут, не маленькие. Или ты решил, что драконы, как собачки, позволят подвергнуть себя селекции?

— Но именно этим в мое время и занимаются, — растерянно пробормотал Гарри. — Разводят драконов на ингредиенты, для чего создали несколько больших запасников — драконьих заповедников.

— О Мерлин… — Армандо подчеркнул свои слова жестом «рука-лицо» и вздохнул. — До чего мы там докатились… или докатимся? Фестралов в оглобли загнали, гиппогрифа восславили… я помню, мне Моран рассказывал, в твое время их перестали потреблять в пищу. Что мы с драконами должны сделать, что они опустятся до уровня болонок? Мальчик, прекращай меня расстраивать!..

— Прости, — извинился Гарри и спросил с надеждой: — Но может, теперь этого не будет? Мы же спасли Хогвартс.

— Дай-то Мерлин! — с чувством подытожил Армандо.

Оставив на время драконью тему, Гарри переключился на происходящее в зале, где к табурету продолжали подходить те, кто отказался от изделий гоблинской работы. Надо сказать, Гарри вовремя переключился, потому что как раз в этот момент начало происходить нечто странное. Очередной волшебник с презрением кинул на пол к табурету какую-то побрякушку, и тут в зале появился ослепительно-яркий Патронус. Переливаясь бело-голубым сиянием, невесомая птица подлетела к миссис Прюэтт и недоуменным голосом спросила у неё: