Монструм

ЧАСТЬ I. ГРА̀У-ХАЛЛО̀Т. Глава 1

Среди цепей промёрзших грозных гор,

Где бездну скрыла снега пелена,

Ворвался жуткий вихрь внутрь её нор

И вырвал Нечто из объятий сна.

Оно от всех таилось в чёрной глубине -

Вселенский мор, кой там давно забылся.

Разверзлись стены в стылой той тюрьме,

И к свету… мерзкий Узник устремился.

***

- Половина ступни в ботинке, пара ушей и две кисти рук, одна без мизинца. Восемь с лишком килограммов человека, - сказал ничего не подозревавший о грядущем бедствии одинокий путник. Звали его Ѝллион, и он служил умирающему ордену в твердыне Гиарат.

На протяжении последних пяти лет, Иллион каждые полгода странствовал до Торговой Бухты, чтобы закупить запасы еды, материалов, с десяток голов катаружьего скота и порой другие вещи, необходимые для выживания на Пепельной Пустоши. Это было ничем не примечательное путешествие, но шедший на изъеденных голодом ногах служитель и помыслить не мог, что сегодня привычная жизнь в землях Дэл-Илана перевернётся с ног на голову и наяву свяжется с противостоянием привычного с миром противоестественного.

Но пока что путь Иллиона пролегал на север вдоль западного подножия массива гор Ардегантов – в шутку прозванных им «нижней челюстью дракона» - меж зубов которых непрерывно проходило дыхание сухого ветра, расстилавшееся дальше на запад, вглубь печально-известной пустынной долины. Путник знал её рельефы во всех подробностях, как мужья в тонкостях запоминали тела жён, но этим знанием двадцатитрёхлетний Иллион похвастаться не мог. Он бы с радостью проникся изучением женского тела, но вместо этого вынужден смиренно наблюдать за обезображенным погодой краем. Вот только смотреть здесь было почти не на что, но у Пустоши всё же имелось одно достоинство – интересная история, которую ценил и в каждой торговой вылазке прокручивал в памяти жаждущий знаний Иллион.

Источником корма для ума служителя выступил чудом достоявший до сегодняшних дней первый корпус гирататовской библиотеки. В её старинных стенах Иллиону повезло докопаться до частички прошлого пустынной долины и узнать то, во что вряд ли живущие ныне в пустыне поверили бы.

Больше тысячи лет назад Ардеганты и равнина считались единым краем и величали его тогда – Гра̀у-Халло̀т. Это название оказалось настолько старинным, что упоминание его удалось встретить на нескольких чудом доживших до сегодняшних дней картах. Иллиону повезло найти вместе с одной из карт заметки к ней, последняя написана 983 года назад жившим здесь неким картографом Брезаном. В ней автор представил подробнейшее описание местности и переводы названия края на разные языки и диалекты, но больше Иллиона заинтересовала концовка, он перечитывал её так часто, что ненароком выучил наизусть.

«Это последнее, что напишет моя морщинистая рука. Больно это признавать, но я не хочу тратить остаток отведённого драгоценного времени на описание того отвратительного мертвеца, в которого превратился мой дом. Эти краски, та жизнь. Этого больше нет, а скоро станет ещё хуже. Я в этом уверен. За последние двадцать семь лет климат востока материка Антал изменился до неузнаваемости, и я не понимаю, ЗА ЧТО МАТЬ ПРИРОДА! так жестоко наказывает нас? За что наложила проклятье? Мой дом истлел окончательно, как и его суть. Как теперь называть это место? Как смотреть на свои карты и видеть то, на что с недопониманием будут взирать люди через года? Если вы это читаете, то знайте, раньше всё было не так.

С эваморту (языка давно вымершего, и до нас населявшего материк, народа Эваримов) «Грау-Халлот» означает – Обитель Плодородия. Теперь же это Обитель Бесплодной земли.

Моему телу положено отдыхать, но я не могу себе этого позволить. Здесь нужно бороться за место под суровым солнцем. Никто не стал меня отговаривать, но их взгляды, они оказались краше слов. Я ухожу из долины и прошу прощения у соплеменников. Их сковал долг, но я клятвы не давал. Простите меня! Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ!!! Могу лишь надеяться, что потомкам не придётся смотреть на жалкие останки нашей некогда прекрасной долины.»

Концовка заметки не раз побуждала Иллиона к раздумьям о том, какой вид мог бы открыться перед ним тысячу лет назад? Воображение рисовало то, что наделило бы жизнь в пустыне изысканным вкусом: плодовитые деревья, свежая и покрытая росой трава, обитавшая в округе живность, капризы погоды, звуки природы, голосящие разговоры, музыка разных настроений. Те вещи, которые Иллион теперь помнил по детству, когда рос в родительском доме на окраине малой родины - Торговой Бухты. Родительский дом давно заняли новые хозяева, а долг служителя Гиарата не позволял Иллиону надолго задерживаться за пределами мертвенной долины, поэтому детские воспоминания тускнели сильнее от года к году, а горестные выросший сирота уже и вовсе позабыл, некоторые с привеликим трудом. Теперь дом Иллиона - «Обитель Бесплодной земли», заслуженно народом наречённая Пепельной Пустошью, и причина тому далеко не враждебность местной погоды, а вид мертвенной земли, покрытой так раздражавшим служителя песком цвета пепла. Нынешнее же название подходило краю не хуже предыдущего, потому что вид удручающей серой равнины лучше любых наставлений мудрых стариков предупреждал путников – здесь на своих двоих долго не ходят. Но не стоило недооценивать такую вещь как стремление к выживанию, ведь эта часть света, раскинувшаяся в южно-восточной части материка Антал на фоне массива раскалённых солнцем гор, всё ещё оставалась обитаема. Многие жители материка наивно полагали, что в пустыне влачили жалкое и очень короткое существование несколько сотен изгнанных туда преступников или беженцев (на самом деле их осталось не больше шести десятков), которые вскоре «сгорали», а на смену им приходили другие, и так до бесконечности. Когда-то это действительно было правдой, но за тысячалетие в бытие Пепельной Пустоши многое изменилось.