Монстры-создатели. Красота и искусство

1 глава

Мой писательский канал:
Когда внутри истекаешь болью, всё кажется таким тусклым. Замечала ли я, что зимой утром так темно и пусто? Или хлопья из небес не такие волшебные, как раньше? Слабый луч света пробивался в избу, пытаясь хоть как-то уладить обстановку, но какой в этом смысл? Всегда ли было так? Я уже не помню, когда краски и прозы, рябина в снегу или листья на ветру меня радовали, когда я могла изображать их, множество раз указывая на их совершенство. Была ли у меня муза? Было ли вдохновение? Звание "духа искусства"? Нет во мне магии, ни мастерства. Ничего. Я пуста, как зима за окном.

Лежа на полу, который казался настолько грязным и вонючим, что хотелось блевать ещё больше, я порой задумывалась: не я ли являюсь той грязью? Мои глаза были будто окутаны туманом, не позволяющим проникнуть горькой правде. Но я привстала, заставила себя пробудиться после долгого сна. Сны были бессмысленны, не хотели дать мне той искры. Но та искра исчезла на многие века, плюнув в душу. Окинула глазами маленькую избушку: скрипучие половицы подо мной пели одну и ту же песню, скромный столик с печкой рядом. Саму печку давно не топили: она казалась такой ненужной, что скрылась в тени, не зовя своими песнями, как делал пол. Только для половиц я была словно мусором, и они пытались согнать меня с этого места. Вздохнув, я накинула на себя тёплую кофточку и вышла на улицу с маленькой надеждой на чудо. Раньше снег был... чудесным? Он переливался на свету и падал на ветки и на дорожку, проделанную жителями, кружился и умирал, когда я дотрагивалась к нему руками. Округа от вида первого снега раздавали отголоски счастья, а дыхание становилось морозом. Где всё это? Те деревья неподалёку кричали о своей гибели, снег под ногами был как хлябь, птицы голодали, и лишь снеговик одиноко стоял с "улыбкой". Для Каджал нет вдохновения. Оно давно пропало. Вырвали с сердцем, которое я берегла для одного. Но этот "один" никогда не нуждался во мне. Только для утешения своего самолюбия.

Повторно вздохнув, я присела на холодную землю и, не замечая себя, достала бумагу и чернила и думала. Долго думала, в надежде на шёпот холода около уха, но слова не приходили просто так. Морозы предупреждали о злости, демоны дико кричали: «ад пришел» в своих мучениях. Смертельная метель обычно оставляет после себя лишь кровь убитых. А Каджал вспоминала о забытом сне и мечтах, взяв на себя главный удар ужаса. Он пробивал до дрожи в теле, боли в коленях и онемении каждой части тела. Пытались ли меня убить? Но в этом не было смысла. В мире демонов нет магии, только обман. Ресницы покрыты инием, но что мне будет? Я же бессмертна. Может, вдохновение придет? Я проснусь, и всё окажется кошмаром? Проходили дни и ночи. Изба стояла одиноко, поджидая гостя. Мои конечности еле делали каждый шаг. Кровь повсюду: я сама в ней испачкана. Должна ли я была умереть?

В избе не было ни одного зеркала, чтобы я не могла вдруг подорвать своё желание нарисовать хоть что-то. Но одно спрятано, глубоко в сундуке. Достала его, взглянула на себя. Чрезмерно бледная кожа с окрасом ядрёного красного в горошек, тёмные глаза, потерявшие свою жизнь, орлиный нос, похожий на большой мешок картошки, выступающие скулы, но не те, что бывают у симпатичных и уверенных в себе, а от бесчисленных голодовок. Само тело походило на мертвеца, с выступающими костями, но одно не давало мне покоя. Живот. Маленький животик виднелся из-под верха, и моя злость прорезалась так сильно, что я отбросила зеркало в сторону, разбив его на осколки. Я же голодала, выжимала себя до последнего, а живот остался. Вновь к страданиям вернуться, так и не заметив красоту. Кровь на губах, тошнота подступает к горлу, выплевывая последнее, возвращая мысли о себе.

Из себя я выжимала последнее, что осталось во мне. Я бы с радостью стала мертвецом, чтобы наконец закопали глубоко под землёй, не дали бы даже шанса выбраться и постепенно гнить. Я и сейчас по ощущениям — одна сплошная плесень, поселившаяся в деревне и, как пугало, отпугиваю других. Есть ли тут то, в чем я нуждаюсь больше всего: художество? Нет.

Быстрым смахом руки я вынимаю из-под стола его портрет, нарисованный на обычном листе. Полидор. Да, я тебя ненавижу, но что мне остаётся, если не уколоться об нож? Обняв Полидора, я засыпаю сладким сном, где мы вместе.

Весна в окно стучится, просит ласки и любви. Обходит каждый дом, каждую землю под кровавым снегом. Демоны и животные готовы петь баллады о ней. Но действительно ли весна так хороша?

Я бездельничаю, лёжа на полу и смотря на потолок, в голове та же пустота. Сколько я спала? Долго, как и вдохновение. Снова, пристава, я накинула на себя ту же кофту и вышла на улицу. На этот раз улица была жива: прощались с ужасом метелей и встречали тепло. Наивные. Будто весна действительно сможет дать то, что вам не хватало. Всё вокруг кричит: "я умираю, как деревья зимой!"

Эта весна скучна и принесёт много бед. Придя в уголок, я села и начала размышлять. Но мысли были о другом: Как там Полидор? Вздор! Пусть сдохнет, как и Хонс.

"Весна пришла, но с ней беда,
Цветы цветут, но смерть близка.
Ветра об тайны в тишине,
Завлекают хоть куда.
И радость в сердце страх рождает.
Снег растаял, на лицах маски,
Сквозь счастье проскользнула тень.
Весна, как нож, она берёт без слёз,
В её объятиях дождёшься гибели."

За долгое время у меня получилось что-то написать. Но подождите... Скучно, слишком. Написано ужасно, нет того отчаяния. Смяв лист и отбросив его вглубь леса, я снова раздумывала. Но жизнь не блещет внутри меня. Вот бы расцвел тот цветок в разуме, но он в пустыне. Стоит ли ждать его? Важно ли для кого-то эта роза? Никому. Она будет гнить, не предвещая мысли о спасении. Прям как демоны. Но вновь окунуться в страдания, так ничего не получив.

"Смысл идти в избу? Там ведь так холодно и скучно." Капля крови ползёт по древу, трава окрашивается в красный, а Каджал спит. Мучения? Каждый страдает. И я вместе с ней.

Весна сменилась осенью, выпадением оранжевых и жёлтых листочков и урожая. Уход лета заставил жителей деревни загрустить, но не художницу. Она так отчаянно искала вдохновение, и тут грусть постучала в дверь. Она не могла молча наблюдать за происходящим и, побежав в разноцветный лес, стала удивляться листопаду и тоске древних веток и листьев, которые сменят новые. Бродя по округе, художница заметила спящую фигуру на земле. Вокруг неё кровь и слякоть, а листья стали одеялом для неё. Это была Каджал. Но откуда художнице знать о духе искусства? От вида такого любой бы подумал, что это убийство, и с криком убегая, разбудила она демона, правителя своего и одного духа. Дух, с которым боятся пересекаться и стать их жертвой. Дух красоты и везения — Полидор. Растянувшись, посылая тем самым очарование своё, он решил взглянуть одним глазком, чего такие крики. Спустившись вниз и облачившись в прекрасного юношу, он бродил по лесу. Бродил и шагал, не заметив Каджал под листьями. Наступив вдруг на неё, Каджал стало так плохо и ужасно, что дрожь прошлась по телу. И сон резко поменялся. А сон, господа, для Каджал был самым больным на свете. Поющие пески пели сладким голосом Полидора, а песчаные оковы вдруг заковали Каджал в руки. Пришлось ей бродить по бесконечной пустыне с криком о спасении. Но кто её услышит? Не было ни воды, ни свежей травы. Каджал тонула, падала в пески, но не сдавалась. Быть обычным существом так ужасно. Однажды переворачиваясь в "море", пытаясь выбраться, но пески не хотели отпускать так просто, упав лицом вниз, перед ней показались шипы, на кончиках которых висело письмо. Это была её роза. Схватившись за неё, будто это поможет, она орала и умоляла остановиться. Никто не услышит её мольбы. Руки были в крови, но что с того? Тогда ей показался её муза. Ранее горячо любимый Полидор. Может, он её спасёт и вместе уйдут с этих песков. Но на лице Полидора отражалась насмешка и безразличие, которого все боятся.

- Моя любовь, муза, умоляю, помоги своему искусству! Она тонет и кричит, страдает и вся в крови. Помоги! Пожалуйста... Помоги, - самым жалким тоном произнесла Каджал, а Полидор лишь сильнее рассмеялся.

- Крошка, да какое у тебя искусство? У тебя больше нет вдохновения.

А уж про твоё жалкое положение молчу. Я - дух красоты и везения. А ты... лишь бесполезный мрак с бессмысленным существованием. В тебе нет ничего прекрасного. Ты никому не нужна. Так зачем ты здесь?

- Но я ведь... Но мне больно, Полидор. Больно глубоко в сердце!

- Нет у тебя сердца, Каджал. Лишь дыра с лезвиями.

- Но мне больно!

- Ты такая пустая.

Со слезами на щеках Каджал хочет дотронуться до Полидора, но он отдергивает руку. Где же её спасение? Его нет? Полидор сорвал розу с кровавыми теперь шипами, разломав её на части, ещё сильнее насмехаясь. А Каджал стало ещё больнее в сердце. Он уничтожил её душу окончательно. Просто разломав на куски.

- Что же ты ожидаешь от своего нытья?

- Мне больно.

- Почему ты кричишь, когда знаешь, что это твой ад?

- Мне...

- Зачем?

- Больно...

Каджал не выдерживает такого давления, вместо ответа раздаётся крик, пронзающий уши каждого грешника и духа.

- МНЕ БОЛЬНО. БОЛЬНО В ДУШЕ, В СЕРДЦЕ. ПОЧЕМУ ТЫ ТАК СО МНОЙ ПОСТУПИЛ? ПОЧЕМУ ТЫ ТАК ПРОСТО ПОЛОМАЛ МОЁ ТВОРЕНИЕ? ЧТО Я ТЕБЕ СДЕЛАЛА? ЧТО? ПОЧЕМУ ТЫ НАСМЕХАЕШЬСЯ? ПОЧЕМУ ТЫ ПРИШЁЛ КО МНЕ? ПОЧЕМУ? - Каджал снова окунулась в море песка, не давая высказать всё. Последнее, что она выкрикнула, - ВЕРНИ МОЁ СЕРДЦЕ!

Боль пронзала Каджал везде, но очнулась она только ночью, когда луна сменила звезду и кровь вокруг высохла.

Это был сон. Я же не вернусь больше туда? Осадок о той боли остался в районе сердца, но что уж поделать? Встав с земли, я зашагала осмотреться. Листья почти все лежали на земле, прохладный ветер проходился по каждому сантиметру кожи. На этот раз я даже рада, что проснулась. Вдохнув глубоко осенний запах, наполненный недавним дождём и тоской по лету, я брела, куда глаза глядят. Так добравшись до поезда, не зная, сколько дней прошло, незаметно ото всех забравшись в него и сев в пустую кабину, я снова думала обо всём, в том числе и о сне. Действительно ли я так жалко выгляжу? Посмотрев влево, я заметила зеркало. В волосах застряли ветки, всё лицо опухшее, и синяк на груди. Кто его успел дать? Хотя... Не важно. По делу мне.

***

Едучи в вагоне поезда, не задумывались ли о скорой гибели этих пейзажей? Говорят, когда художники умирают, они на небе рисуют свои мысли. Чушь. Нет больше в мире музы, которая смогла бы творческого человека навсегда творить в мире искры очарования. А если может, то они умирают, рассеиваясь на ветру. Звёзды сменялись лучами света, а они сияли луной. Так я проспала вновь год, возвращаясь снова к его концу. Сны на этот раз не были такими ужасными, как тот, который запомню на всю жизнь. Открыв глаза, я сначала посмотрела на своё изображение. Немного со временем я к нему привыкла. Но факт остаётся фактом - я урод. А кто любит таких, как я? Попытавшись найти резинку в кармане и найдя её, я постаралась хотя бы сделать хвост. Но даже хвост не исправил ситуацию. Чёрт.

Я всё же решилась выйти из поезда и развеяться. Только мне это вряд ли поможет. Так брела я и брела, по пути мне попадались удивительные картины разных демонов и деревень. Но мне этого было мало. Так добралась до столицы, где ярко празднуют какой-то праздник, я забрела в людное заведение. Сегодня был день, когда Зеул, победив своего отца, стал править этим миром и защищать его от демонов. Какая же ложь. Сев за пустой стол, я стала рассматривать помещение: это не было каким-то элитным местом, но здесь было уютно. Столы, украшенные поздравлениями о "победе" и скатертью наверху, бар с различными напитками и панорамными окнами, из которых можно увидеть радостные лица. Смешные. Денег, к сожалению, у меня не было, чтобы хотя бы выпить залпом и опять уснуть. Вдруг за мой стол сел мужчина, на вид ему было где-то за 20, со светлыми волосами и неплохим телосложением. Личико смазливое, сам старается сделать серьёзный вид. Но он лишь вызывает смех от такой серьёзности.

- Ну здравствуй, Люци, - первая поздоровалась я, на что он нахмурил брови.

- Да Лесус меня зовут!

- Хорошо-хорошо, зачем ты пришёл? Насмехаться? Давай хотя бы из жалости закажешь мне алкоголь, и мы вместе посмеёмся.

- Ты слишком жалко выглядишь, Каджал, - начал Лесус, даже в его глазах отразилось любопытство. - С последней встречи ты очень изменилась.

- Правда? - мои брови приподнялись. - Я раньше также была подавлена.

- Подавлена?

- Всё тебе расскажи, чёрт несчастный. Зачем пришёл?

Он немного замялся, но решился сказать:

- Он здесь.

- Кто? Ваш крылатый? Этот Зеул? Любой другой гад? Мне это неинтересно, Лесус. Я хожу по этому миру уже как два года, и за это время мне стало на всех наплевать. Пусть хоть этот Полидор явится...

- Ты угадала.
Мои глаза расширились.
- Полидор?
- Он сейчас пытается поймать Зеула и сожрать его, Каджал. И как мне рассказывал Хонс..
- Заткнись! - резко заткнула я ему рот и привстала. - Я убью этого Хонса и отрежу его язык!
Лесус аж вздрогнула, но потом выдыхая из себя последние терпение, продолжил:
- Советую поторопиться.
Понимая как никто другой, я вышла из заведение и постарала не высовываться из толпы. От туда даже слышно, как кто-то кричит о скорой гибели и все прятаются, лишь бы не стать кормом. А я ни за что не хочу его видеть. Выбравшись из огромной толпы, я побежала далеко за пределы города. Даже не заметив, что за мной тоже кто-то увязался.