Море для ведьмы с детьми

4

Домой мы возвращались глубоко за полночь – можно даже сказать, под утро. Настюшка спала у меня на руках, на заднем сиденье сонно сопели мальчишки. А Костя напряженно о чем-то думал. Я знала это его выражение – лицо кажется спокойным, только брови сведены чуть сильнее обычного. Чем же его так озадачили? Надеюсь, не внезапной командировкой!

— Все хорошо? — осторожно спросила я, когда мы подъезжали к дому.

— А? — Костя встряхнул головой, поймал мой взгляд и широко улыбнулся. — Все замечательно, Маришка. Прости, задумался.

— О чем? Расскажешь?

— Давай утром. Сейчас хочется только обнять тебя и заснуть.

Я бы его поддразнила этим «только», но и сама хотела того же. Заснуть в объятиях любимого мужчины – просто заснуть, ничего больше. Ощущая его тепло, поддержку и защиту. Зная, чувствуя, что он рядом.

Слишком много впечатлений. Да и устали мы все…

Снились мне огненные звери и птицы над темной водой в темном небе и мои мальчишки на берегу. Во сне я знала, что травники тоже умеют что-то такое же вот – потрясающе эффектное. Должны уметь. И проснулась с отчетливой мыслью: «А в самом деле, почему нет?» — но, повертев в голове идеи, что это могло бы быть, покачала головой: лучше не надо. Шагающие деревья, удушающие лианы, росянки-людоеды и прочие ужасы голливудского кинематографа пусть остаются только в кино. А с меня хватит мягкой силы наговоров и зелий, незаметной, не такой эффектной, как магия стихийников, зато эффективной.

Но все-таки устроенное огневиками представление сильно меня встряхнуло. Я ведь никогда прежде не видела Костю за работой – как мага. Вернее, нет, не так – видела много раз, но только в моменты максимального контроля. И мальчишек он учил тому же – не жечь, а сдерживаться. Смотрела, конечно, репортажи о работе огневиков в новостях – когда показывали. До сих пор помню, как потрясла меня та стена огня, которой Костины коллеги «тушили» нашествие саранчи. Но телевизор – это телевизор. А когда смотришь «вживую», буквально на расстоянии вытянутой руки…

Какой же сложный путь предстоит пройти моим мальчишкам!

Тут проснулся Костя, и мне стало не до глупых «наседкиных» мыслей. Слишком редко мы оба никуда не торопимся, ничем не заняты, не отвлекают дети, гости, звонки…

— Маришка, иди ко мне, любимая…

— Да, Костя… да…

Завтрак наступил ближе к обеду, когда проснулась наша детвора. Удивительное дело, даже Настюшка проспала все утро как сурок! А мои волнения, мысли, тревоги незаметно улетучились от близости с Костей, от наших ласк, таких горячих, будто мы не виделись несколько месяцев и отчаянно соскучились друг по другу. Но мало ведь только видеться, и быстрого секса перед сном – мало. А нам давно уже не выпадало вдоволь времени для себя и друг для друга. Так, чтобы никто никуда не спешил, не отвлекали дети, не срывали с места телефонные звонки, не поджимали дела, которые никак не перенесешь…

И с этим, наверное, тоже пора было что-то сделать. Конечно, супружеский секс не должен превращаться в рутину, но и редким праздником быть не должен!

Да разве только секс? Вся жизнь не должна превращаться в рутину. Тогда праздниками будут и ночь вдвоем, и прогулка вместе, и семейный завтрак… И не потому праздниками, что слишком редко случаются, а потому что каждый день – особенный, не похожий на другие. Так и жизнь ярче, и чувства – тоже.

— Ну и о чем ты вчера задумался? — спросила я Костю, когда мальчишки, быстро умяв завтрак, умчались на улицу, а Настюшка уселась в гостиной ждать мультиков. И тут затрезвонил телефон.

— Я подойду, — с легким вздохом Костя встал из-за стола.

Телефон стоял в гостиной, и в кухне я слышала ответы Кости. Короткие и резкие: да, да, обязательно, нет, позже, хорошо, — как будто с каждой минутой разговора он все больше раздражался, а то и злился. Странно: Костя, как все сильные стихийники, отлично держал эмоции в узде и редко позволял себе выплескивать раздражение.

— Кто там? — спросила я, когда он вернулся в кухню. — Что-то случилось?

— Рабочие вопросы, — он сам налил себе чаю, сыпанул две ложки сахара вместо одной – значит, расстроен. — Ничего срочного и вполне могло подождать до завтра. Разбаловал я их, уже в единственный выходной отдохнуть не дают.

— Потому что ты нужный и незаменимый, — пошутила я.

Впрочем, «в каждой шутке – доля шутки». Иногда мой Костя и в самом деле становился незаменимым – где-то там, вдали от меня.

— Не тревожься, — он словно мысли мои прочел. — Правда, ничего серьезного. Просто отвлекли в момент, когда я хотел сказать тебе важное.

— Только не говори, что тебя сбили с мысли и ты все забыл, — подначила я. — Или мне пора составлять сбор для укрепления памяти?

Он засмеялся:

— Не пора!

Отпил чаю, как будто давая себе немного времени вернуться к нужному для разговора настроению. И сказал очень серьезно:

— Нам надо отдохнуть.

Что? И вот ради этого были все приготовления? Обдумывание, правильный настрой и выбор момента?

Или я чего-то не понимаю?

— В чем проблема, Костя?

— В том, что мы с тобой не вылезаем из работы! Ты не замечаешь? Все мысли о работе, разговоры о работе, планы о работе. Новые ученики у меня, новый чай у тебя. Аттестация у меня, апробация у тебя. Командировка у меня, поездка за травами у тебя. А как насчет того, чтобы вместе и не травами, а, Мариш? Для нас стал событием банальный поход всей семьей развлечься. Детей в парк сводить! Да, они уже большие, сами по улице носятся, но это не значит, что им не нужно наше внимание! А ты? Марин, ты сама-то хоть поняла, почему тебя вчера так накрыло? Почему не самое, скажем прямо, фееричное зрелище стало для тебя такой встряской? Шоком практически!

Да-да, «мы перестали делать глупости»… спасибо хоть не «стареем, стареем»!

— Костя. Перестань.

— Что «перестань», Мариш?! Еще скажи, что я все это выдумал, преувеличиваю, сгущаю краски!

Я обогнула стол, подошла к Косте и обняла, прижавшись к нему со спины и шумно выдохнув в шею над воротником рубашки. Прикрыла ладонью рот.