Морфей

Глава 1 Прибытие.

Наверно, многие когда-нибудь задумывались, каково это — просыпаться после затяжного крио-сна. Что испытывает человек, проспавший в герметичной капсуле год или два? Каким для него было это время? Чувствовал ли он, как оно растягивается, словно резина, или бесконечно стоит на месте? Видел ли он сны? А может, для него вообще прошло не больше секунды? Закрыл глаза, потом открыл — и вот возле тебя уже суетится команда пробуждения. Летают, как сказочные феи, по терминалу гибернации — в своих лёгких синих комбинезонах. Потому что техников, отвечающих за обслуживание гравитации, ещё не разбудили, и, кроме искусственного интеллекта, запуск которого проводится в автоматическом режиме, перед выходом из гиперпространства, навигационной аппаратуры и систем жизнеобеспечения, на борту твоего корабля больше ничего не запущено. Что это за ощущение? Когда мозг ещё не до конца понял: проснулся ты или по-прежнему спишь. И к тебе подлетает красивая медсестра, улыбается и, ослепляя маленьким фонариком оба твоих глаза по очереди, спрашивает, как у тебя дела.

— Хорошо, — тихо произносишь ты непослушным языком и улыбаешься ей в ответ.

— Как тебя зовут? — Девушка из команды гибернации смешно скосила глаза на сенсорную панель управления капсулой крио-сна, прочтя необычное имя парня. В одной руке у неё был фонарь, в другой — планшет со стилусом, в который она периодически что-то записывала. Время от времени девушку относило куда-то в сторону, и она была вынуждена постоянно возвращать себя на прежнее место, хватаясь за корпус капсулы.

— Крист, — произнёс парень тихо, но достаточно твёрдо и осмысленно. — Кристиан Бэй Лантэ. Лейтенант.

— Окей, подыши немного, я послушаю. — Она приложила к его груди какой-то медицинский прибор и некоторое время вслушивалась в едва заметный белый динамик в ухе. — Так, теперь пульс. Слегка учащённый, но нормально. Давай-ка укол для восстановления. — Она извлекла из небольшого набедренного органайзера шприц-тюбик и сноровисто ввела его содержимое в толстую вену на предплечье Криста. — Сколько тебе лет?

— 34, — выдал свой биологический возраст Бэй, с трудом сфокусировав плывущее зрение на пластиковом бейджике с именем девушки. Рута Джаз, первая команда гибернации, реаниматолог.

— Точно, Крист! Так и есть. Тебе 34 года, ты угадал, — кокетливо улыбалась она. — Тогда давай последний вопрос, и я полетела: сколько пальцев я показываю?

— Два, — заразившись от девушки ее улыбкой, ответил Крист.

— Точно два? А не три?

— Нет, два.

— А вот так?

— Вот так — три.

— Хорошо, — почти смеясь, удовлетворённо кивнула она. — Скоро к тебе подлетит кто-нибудь из группы реабилитации и поможет выбраться, а мне пора. Доброго утра тебе, Крист. Увидимся.

— Окей. И тебе.

Рута мягко оттолкнулась от его груди и полетела к другой криокапсуле, расположенной чуть левее. Бэй почувствовал укол ревности, когда она вежливо заговорила с тем другим, только что проснувшимся. Ему не хотелось её отпускать. Хотелось поговорить с ней ещё немного. Кристу казалось, что он определённо ей понравился — это было видно по её глазам и по этой милой улыбке. Но ничего, потом он обязательно её поймает. Ведь ему известно её имя.

Рута. Рута Джаз. Реаниматолог из первой команды гибернации. Ей, наверно, нужно проверить ещё человек пятьдесят. А может, и больше.

За свою карьеру военного Бэй просыпался уже в шестнадцатый раз, четыре пробуждения из которых произошли на этом корабле. И каждый раз, за исключением одного, чуть не ставшего для него последним случая, его укладывали в камеру гибернации на непродолжительный срок — от полугода до трёх лет. Сейчас, согласно хронометру, он проспал два года и три месяца по стандартному времени Земли. Если по-честному, это не много. Но мозгу понадобится некоторое время, чтобы вывести из спячки нервную систему. Процедура гибернации — очень сложная технология. Перед заморозкой человека вводят в искусственную кому, после чего выкачивают из него всю кровь, заменяя её специальной плазмой, которая не кристаллизуется при низких температурах. Потом происходит молекулярная заморозка, и человек впадает в гипобиоз. В таком состоянии организм может находиться довольно долго. Однако серьёзным нюансом является то, что чем дольше спящий пребывает в состоянии криосна, тем тяжелее его потом разбудить, не говоря уже о полной реанимации всех функций организма.

Разумеется, многое зависит от физических особенностей. До сегодняшнего дня максимальная практикуемая длительность гипобиоза составляла 58 лет непрерывного криосна. Имеется в виду тот случай, когда человек проснулся и через какое-то время полностью восстановил прежнюю форму. Но история знала и более длительные опыты — 60 лет, и даже 80, когда размораживали людей с неизлечимыми заболеваниями. Были и более поздние эксперименты, но все они заканчивались неудачей — по причине несовершенства технологий на момент погружения в криосон. А с использованием современных методов ложиться в криокапсулу на большие сроки никто и не пробовал. Поэтому до сих пор нельзя достоверно назвать максимально возможную длительность гибернации. Каковы будут последствия столь длительного пребывания в царстве Морфея — вопрос тот ещё.

У Бэя внезапно сильно зачесался нос. Он попытался воспользоваться рукой, но даже в невесомости привести её в движение оказалось нереально трудной задачей. Укол с ускоряющей восстановление сывороткой ещё не начал действовать. Человеческие мышцы, более двух лет проведшие без какой-либо активности, отказывались его слушаться. Но обычно чувствительность и относительная сила возвращались в течение двух часов. Он мысленно потянулся к своему персональному интерфейсу.

— Ошибка, — пришёл доклад. — Нет ответа от центрального нервного узла.

— Ошибка. Нет ответа от оперативного центра.