Морган: Забвение

Глава 5.

Мир вечной ночи. Вот куда он попал. Морган в неверии перелистывал страницы толстого фолианта в черной кожаной обложке. Здесь не бывает солнца, население этого мира даже не знает, что это такое. Соответственно время также называлось по другому, ведь как можно сказать, что уже полдень, если «дня» как бы и нет?

Месяц в мире ночи величали Циклом. Сутки вампиры отсчитывали витками, а разграничивали их вигилиями: от начала витка до середины — первая вигилия, от середины до окончания ночи — вторая.

Время здесь было очень похоже на прошлое исчисление, оно также отмерялось на 12 часов, но называлось тенями. Так и говорили: одна тень первой вегилии, две тени второй вегилии, три тени ...

Недель в этом мире не было вовсе, зато очень точно вели все фазы луны, и полный переход единственного небесного светила от тонкого месяца до полной луны и обратно - назывался кругом.

Если бы у Моргана могла болеть голова в этом теле, она бы сейчас разорвалась от новой информации. Вампир, кажется, начинал осознавать, что мир не просто не его - он абсолютно другой! Как никогда ему хотелось побыстрее вернуть свою память.

Его знакомство с этим миром по пыльным книгам прервал очередной стук в дверь. Он настолько отвлекся на новую информацию, что даже не услышал, как Элиазария подошла к кабинету. Эльфийка или теперь ее нужно называть темная эльфийка? Прошла к столу и поставила на него блюдо, закрытое клошем. Она не терялась и не нервничала, в отличии от навестившего его недавно молодого дворфа. Элиа была скорее слишком отстранённой, и, словно смотрела куда-то вглубь себя. Она коротко поклонилась в сторону Моргана, и также мечтательно покинула его кабинет.

Вампир перевел взгляд на серебряный поднос. Что могло там находиться, он догадывался. Только вот зачем прятать бокалы с кровью? И хоть он все еще не был голоден, любопытство пересилило. Мужчина подошел к посуде и приподнял клош за маленькую резную ручку на верху. Содержимое приятно удивило: рядом с ожидаемой кровью в черном кубке, на подносе стояла тарелка с вырезкой. Запеченое в углях мясо неизвестного животного источало приятный пряный аромат, перебивая запах крови из кубка.

Морган сглотнул. Как говорил Габриэль: аппетит приходит тогда, когда глаза еду видят. Вампир прошел за стол. Не мудрствуя, пододвинул поднос поближе, и первым делом отрезал ножом кусок мяса. Блаженство.

Невероятный нежный вкус таящего во рту мяса привел Моргана в восторг. Он даже как-то и не предполагал, что сможет питаться чем-то кроме крови. Зубами впиваясь в упругую текстуру, он снова задумался о странном время исчислении, и, словно по привычке, взял кубок и сделал глоток. Опомнился, когда ополовинил содержимое. Скорее всего сработала память тела.

Он все еще наслаждался мясом, когда в голове вдруг стукнула мысль, что это очень похоже на вкус сефра из их Черной чащи. Вампир замер. Он не помнил, кто такой сефр, но почему-то знал, каков он на вкус и где обитает. Возможно такими темпами он сам сможет восстановить свои воспоминания, если увидит много знакомых мест? Дожевав остатки вырезки, он запил все кровью, попутно отмечая, что собственные переживания за его образ питания уже исчезли сами собой. А еще он, словно прочувствовал на кончике языка, что кровь из кубка была не такой, как та, что ему давал Крагмор, когда его нашел. Кажется, теперь Морган и виды крови умеет различать. Что ж - ожидаемо.

Вампир задумчиво поводил пальцем по серебряному бортику блюда. Вот кстати! Он совершенно не обжёгся или не поранился о серебро, хотя в старых легендах его прошлого мира, вампиры боялись этого металла, обжигаясь от малейшего соприкосновения с ним. Хотя они там и чеснока боялись, и кола из красного дерева, и в гробу спали... да, как много ему еще предстоит узнать или вспомнить.

Конечно Морган сразу посмотрел, кто такой сефр. В этом был весь он: дикий зуд любопытства вел Моргана в дебри знаний, иногда поглощая на долгие часы ... точнее тени, в тишине библиотеки.

Он узнал, что сефры водились в основном на землях замка Гроуверг. И именно его клан разводил этих животных в Черной чаще, поставляя на столы Высших вампиров. Сефр, глядящий на него с картинки «Флора и фауна вечной ночи», смутно напоминал Моргану косоглазых оленей из его мира. Разве что эти животные были более мускулистыми и побольше размером.

В этой же книге он нашел упоминание тех самых светящихся грибов, что Морган видел в лесу несколькими тенями ранее. Большими любителями люмифоров как раз были сефры. У этих животных со светящимися грибами был своеобразный симбиоз: люмифоры становились частью пищи сефров, те удобряли грибы и защищали от нападения птиц. А сами грибы доросшие до более крупных размеров, могли цеплять свой мицелий на скользкую шерсть сефров, таким образом переезжая и разрастаясь на новой земле.

Становилось все интереснее. Морган все глубже закапывался в книгу, рассматривая картинки и описание необычных животных и растений этого мира. Постепенно, поток нового и неизведанного замещал печаль вампира о прошлом, и подстегивал его на дальнейшие углубленные исследования. Он читал про лунокрылов, и хотел увидеть их переливающиеся крылья в живую. Рассматривал картинки с золотыми феями, и все еще не мог поверить до конца, что они вообще существуют. Ему все больше был интересен его новый мир. Морган хотел увидеть все.

Когда вампир все же вернулся к огромному талмуду по истории мира ночи, прошло больше пяти теней. За окном все также светила луна, и, кажется Морган начинал к этому привыкать. Спать он не хотел, а жажда новых знаний гнала его дальше по страницам очередных опусов, которые рассказывали мужчине о вампирском строе.

К своему стыду, он не до конца поверил в собственную регенерацию, и ничего умнее не придумал, чем проверить на собственном опыте. Когда вампир попытался осторожно уколоть себя в палец кинжалом, служащим для вскрытия писем, ничего не произошло. Морган надавил сильнее - кожа все также не поддавалась, словно была сделана из мрамора. Он уверен, что выглядел как идиот, сидя в таком шикарном интерьере, при этом пытаясь распилить собственный палец серебряным лезвием.