Морган: Забвение

Глава 6.

Постепенно менялось восприятие времени и пространства. Он, кажется, смирился с вечной ночью своего нового мира. И все же пока он ощущал себя в нем гостем. Морган чувствовал одновременно страх и притягательность этого мрака, осознавая, что теперь жить ему придется по иным законам. Все же ему всегда было присуще излишнее любопытство. Было страшно и интересно.

Привыкнуть к обостренным чувствам: зрению, слуху, обонянию, оказалось не сильно сложно. Двух витков вполне хватило для того, чтобы Морган вообще перестал обращать внимание на то, что слышит «домочадцев» на глубину трех этажей от него, и уже не удивлялся, что видит из окон своего кабинета даже мошку на дереве в нескольких вестах от замка. Если изначально он еще немного тревожился, и ощущения казались ему странными и пугающими, то постепенно они все же стали более навязчивыми и реальными.

Он уже «познакомился» со своим новым миром ко книгам, проведя все это время в кабинете. Вампир узнавал, как устроено их сообщество: изучал население, традиции и обряды мира ночи, по тем талмудам, которые он для себя оставил, когда к нему вдруг потоком хлынули воспоминания.

Вероятнее всего, напоминание о древних церемониях вампиров подтолкнуло память Моргана на действие. Ему приходили яркие и тревожные видения из его вампирского прошлого: первая охота, встречи с другими вампирами, ночные пейзажи близлежащих лесов и земель. Сначала они были фрагментарными и непонятными, но со следующей тенью, с каждым последующим воспоминанием, складывались в целостную картину.

Он вспомнил клятвы и ритуалы, которые проходил сам Морган в бытность подростком. Вспомнил, как его отец учил его цифрам, грамоте и представлял представителям других кланов на его первое совершеннолетие. Незнакомый мир резко приобрел новые, но уже такие знакомые краски, запахи, звуки, места.

Теперь все, что он так отчаянно пытался узнать и запомнить, напоминало о прошлом. Даже воспоминания о вкусе мяса сефра вызвало у Моргана чувство дежавю, пробуждая давно забытые воспоминания. Он вспомнил, как впервые попробовал медальоны из этого животного, которого лично для него поймал и приготовил Ноктум. Он осознал, что этот старый вампир служил его семье уже столько времени, что даже сам носферату не помнил, скольких Блэквудов успел воспитать.

Вампира потянуло на воздух, он не стал себе отказывать в подобном желании. Словно по наитию, Морган открыл створку окна и выпрыгнул в темноту ночи. Бесшумно приземлившись на мягкую траву, вампир поднял голову вверх и обнаружил, что сумел спрыгнуть на расстояние в три этажа. Его снова накрыло чувство дежавю: он подошел к каменной кладке замка и приложил ладонь к серым выступам. Замок словно гудел изнутри, и Морган отчетливо помнил, что уже не раз так делал, словно чуя в самом строении ток жизни, которого быть не могло.

Он медленно прогуливался по пустынной тропе, ведущей куда-то в противоположную сторону от главных ворот. Легкий ветерок играл с его камзолом, луна вышла из-за туч и ярко светила на дорожку под ногами. Морган ощущал странное тепло в груди, словно что-то родное окутывало его нежной вуалью.

Он как раз решал, в какую сторону ему двигаться: идти ли вперед до развалин Антипьенов, что упоминал Крагмор, или развернуться обратно к замку, когда его взгляд зацепился за темные ветки за старыми разалинами, и вампира охватило странное волнение. В голове вспыхнул очередной яркий образ: он стоял в темной непролазной чаще, вокруг стелился плотный густой туман, были слышны шорохи и дыхание добычи. Его тело само собой напряглось, мышцы были готовы к прыжку. Морган видел перед собой человека, чьё сердце бешено колотилось, пока он пытался сбежать от своей погибели сквозь густой кустарник сумеречника. Вампир осознавал то плотное ощущение жажды и силы, что сопровождало его в первой охоте.

Морган заморгал - видение исчезло, оставив чувство неправильной тревоги и легкого голода. Гулять резко расхотелось, и хмуро глядя вперед, вампир быстро перемещался в сторону замка Гроверг. Он даже не понял, как смог взлететь обратно в свой кабинет, и лишь немного успокоившись, мужчина закрыл окно и снова уселся в кресло. Ему надо было подумать. Воспоминания об охоте на живого человека всколыхнули старые эмоции, новое ощущение неприязни и отвращения к самому себе заставили его на миг пожалеть о том, что он вообще решился на восстановление памяти прошлой жизни. Его человеческие реакции на собственные же действия, заставляли невольно оценивать заново все поступки вампира. Он не хотел испытывать к себе ненависть, ведь это и был он - это был его образ жизни на протяжении порядка трехсот лет, но память Моргана-человека... Заставляла древние инстинкты древнего существа бороться с собственной человеческой моралью. Если так после обращения себя чувствовали обычные вампиры, то не удивительно, что некоторые из них сходили с ума.

Блэквуд смутно припоминал, что первая охота у Высших, как правило, была последней: она была чем-то вроде посвящения на второе совершеннолетие, после которого вампир сам мог выбирать свой «стиль питания». Следуя собственным желаниям и традициям лордов Гроувергов, Морган больше не охотился на людей, предпочитая разливную добровольную кровь и мясо животных. Но это воспоминание о его первом человеке, первом убийстве - потому что молодой вампир не смог удержаться и выпил свою жертву досуха... Тот ураган собственных сожалений, что он испытал тогда, во время самой инициации снова настиг вампира. И что с этим потоком эмоций делать, Морган не представлял.

В пылу отчаянной борьбы с самим собой, вампир попытался отвлечься на привычное дело: углубиться в книги, чтобы узнать что-то новое. Прочитав лишь пару строк, Морган с раздражением небрежно откинул толстый фолиант на край стола и забарабанил пальцами по столу. Внизу тихо шуршал Ноктум, а через пару этажей был слышен храп одного из дворфов. Вампир не мог усидеть на месте. Но снова на улицу не хотелось, а слоняться по замку, пока половина существ в нем спит тоже казалось ему какой-то глупостью. Так ничего путного не придумав, Морган завернул за шкаф, чтобы попасть через тайный ход в библиотеку.