Морган: Забвение

Глава 10.

Канга как-то абсолютно естественно вписался в их размеренную замковую жизнь. Хоть в первые дни после принятия Моргана, Канга и держался довольно настороженно, тем не менее это не помешало ему неплохо сойтись с некоторыми жильцами Гроуверга.

Вампир сразу нашел общий язык с его оруженосцем. А вот Двагмор боялся красноглазого эмпата, кажется, даже сильнее, чем самого Моргана. Откуда такой дикий страх у дворфа перед Высшими, он пока так и не выяснил. Воспоминаний на этот счет тоже не было, но Блэквуд был уверен, что это не связано с его расой: с Ноктумом кузнец общался вполне спокойно, даже по-дружески. Тут дело было скорее в чем-то другом.

С Элиазарией эмпат был крайне вежлив и любезен, но почему-то не подходил к ней близко, каждый раз морщась, словно ему больно смотреть на темную эльфийку. Морган считал себя не в праве лезть ему в душу. По крайней мере пока: Канга осваивался, но давить на своего побратима вампир не хотел.

Воспоминания к Моргану все чаще приходили именно во снах. Возможно поспособствовало и активное участие Санкуэ в обучении самого Моргана: красноглазый взялся муштровать несчастного лорда по законам вампирского строя. Причем чем больше Канга ему рассказывал, тем ярче были сны Блэквуда о его жизни в Нокториуме - в мире вечной ночи.

И все же Морган оставался Морганом. Мужчина все никак не мог вытравить из себя тот сгусток сомнений в своей личности, что пораждала в его темной душе все больше новых страхов. Он все больше сближался с Кангой, все чаще выходил из кабинета, чтобы посидеть и пообщаться с Квагмором и Ноктумом, все чаще навещал Элиазарию в ее любимой оранжерее на крыше замка, которую она любовно создала сама. Чем больше вампир привязывался к жителям своего замка, тем сильнее становился его страх снова потерять своих близких. Ведь он так и не узнал, что случилось с его друзьями и невестой после его смерти в прошлой жизни.

Одной особенно темной ночью, когда тонкий полумесяц затянуло тучами, Канга тихо постучался к нему в кабинет. Морган в очередной раз задумчиво застыл над свитками, погрузившись в воспоминания об Имоджен. Тряхнув головой, он позвал вампира в кабинет. Спокойные глаза Санкуэ, казалось, пробирались прямо в душу.

- Я чувствую твои страхи... Ты настолько погрузился в отчаяние, что чувствую его на расстоянии в несколько покоев, - тихо заметил эмпат. С того момента, как они с Кангой провели ритуал побратимства, для красноглазого мысли Моргана стали словно открытая книга. Конечно, вампир по прежнему мог закрыться от эмпата с помощью своего тумана, что с каждым днем становился все сильнее. Но это было бы слишком явно. Да и скрывать Могану было особо нечего: Канга все равно мог только считывать его эмоции. Мысли лорда Блэквуда вампиру калана Умбарто были все также не доступны. Он не знал, стоит ли рассказывать Канге про свою прошлую жизнь. Эмпат уже был в курсе, что Морган по какой-то причине потерял свою память, и, зная об этом заранее, предупредил весь замок. Именно поэтому Санкуэ взялся обучать лорда основным реалиям мира ночи, ведь его брату придется начинать почти с нуля. Он очень хотел помочь Моргану, которому сейчас была необходима чья-то поддержка:

- Я знаю, как это быть разорванным сомнениями между долгом и надеждой на будущее. Ты не один. - Эмпат смотрел на Высшего лорда, понимая, что он сделал верный выбор. Его Путеводная звезда была яркой и горящей пламенем жизни.

Морган устало выдохнул. Возможно ему стоило услышать именно это? Опираясь подбородком о свою ладонь, он склонил голову вбок и улыбнулся Санкуэ. Блэквуд не жалел о своем выборе.

- Спасибо.

Этого было достаточно. Канга улыбнулся побратиму, слегка показывая клыки - Морган уже знал из уроков своего нового учителя, что такая улыбка у вампиров означала дружелюбие и расположение.

- Я рад, что тебе полегчало, - хмыкнул Канга, рассматривая содержимое свитков на столе вампира. - Раз ты так заинтересовался кланами Крови, то следующие несколько теней мы посвятим с тобой структуре совета.

Морган скривился. Как бы ему не нравилось изучать все вдоль и поперек, но иногда даже его разуму становилось крайне скучно. Запутанные связи в вампирских кланах вполне могли вызвать головную боль у того, кто пытался слету в них разобраться. Блэквуд был уверен: не будь он вампиром, лежал бы уже после занятий Канги с мигренью.

Для уроков они облюбовали один из внутренних эркеров библиотеки. Там было удобно хранить записи в сундуках, на месте дотягиваясь до них. Да и до необходимой литературы было рукой подать. Санкуэ

- Не думаю, что нужно пояснять тебе, что законы вампиров - это основа нашего существования. Их не так уж и много, на самом деле. К тому же, конкретно к нам, Высшим, применимо разве что шесть из них, которые мы должны неукоснительно соблюдать.

- Первые два я помню: про контроль своей жажды и смертный приговор для тех, кто убивает своих без причины. Это были самые первые правила, с которыми Морган ознакомился при пробуждении в этом мире. Он хорошо их запомнил.

- Верно. Вне зависимости от статуса, все вампиры обязаны контролировать свою жажду крови. Собственно, из этого закона вытекает и негласное правило для Высших, которые любят баловаться экспериментами и создают гулей: они становятся личной ответственностью Высшего. Поэтому контролировать придется и их. Если гуль сорвется и загрызет кого - то от голода, ответит его создатель. - Канга скрупулезно разжевывал все мелочи и нюансы даже тех правил, которые Морган, как ему раньше казалось, он итак прекрасно знал. Оказывается, что не совсем.

- И какое же наказание последует для Высшего? - Блэквуд не особо верил в истинную законность, видя и в своей прошлой жизни, как аристократы изворотливо выбирались из самых кровавых дел, почти безнаказанно.

- Голод. - Санкуэ понимал подоплеку вопроса от Моргана. - Мы - условно бессмертны. Существа с наивысшей регенерацией, поэтому ни плети, ни так популярные у людей дыбы для нас особо не страшны. Самое ужасное наказание для вампира, кроме полного забвения - это неутоленная жажда. Если Высший не уследил за своим экспериментом, то в наказание будет сидеть в казематах без пищи несколько циклов.