Мороженница для отмороженого эльфа

Глава 1

Алистер

Утро началось так же, как и каждое утро, которое я помню: я встал не спеша, потому что спешка и лёд несовместимы, набросил на плечи утренний меховой халат и подошёл к окну. Там передо мной раскрывалась картина, на которую я мог смотреть часами. Ровная снежная равнина и вдалеке город, который в утреннем солнце переливался и блестел. Не слишком радостно и ярко — аристократично и в меру. Так, как надо.

Но сегодня что-то было не так.

Я почувствовал это остро и буквально прильнул к окну, пытаясь понять, что именно изменилось. Но сколько я ни выискивал взглядом малейшие отличия, не находил ничего. Это нервировало. У меня, как и у любого эльфа, магическая чувствительность повышена, так что я точно знал: если мне кажется, значит, мне не кажется, а что-то действительно изменилось. Вот только я не мог понять, что именно, и это раздражало, как ноющая зубная боль.

Я прошёлся по спальне, но всё было как обычно, и вновь вернулся к окну.

Нет, что-то определённо было не так. Что-то изменилось в магии, во всём вокруг.

В дверь постучали, и вошёл мой камердинер, чтобы пожелать доброго утра и узнать о моих планах на день. Это была чистая формальность — мы оба это знали. Он делал так каждое утро, хотя мои планы и расписание не менялись уже много лет. Но сегодня я внезапно попросил его поторопиться с завтраком, потому что хотел как можно быстрее отправиться в город.

Завтрак, как обычно, был подан безупречно: ровно три тонких ломтика хлеба, охлаждённое сливочное масло, кристаллизованный мёд и чашка настоя северных трав, который на вкус напоминал смесь морозного ветра и здравого смысла. В другое утро я бы наслаждался каждым глотком — стабильность требует уважения, а уважение проявляется в неторопливости. Но сегодня напиток казался мне подозрительно… тёплым. Конечно, он был идеальной температуры, камердинер никогда не ошибался. Но моё восприятие сбивалось на полутон. Будто что-то внутри мира дрожало, как плохо замороженный лёд.

Я сделал ещё глоток и нахмурился. Камердинер попытался скрыть беспокойство, но его уши предательски подрагивали.

— Всё ли в порядке, милорд? — спросил он тихо.

— В порядке, — ответил я таким тоном, который обычно ставит точку в разговоре. Но на этот раз точка не поставилась. Она зависла, как снежинка, которая не решается упасть.

Я встал раньше, чем обычно, и это, несомненно, потрясло весь распорядок дома. Камердинер замер на пороге, как будто ждал, что я сейчас скажу что-то совершенно невероятное. Например, что хочу изменить меню на завтра. Или, хуже того, время завтрака. Но я лишь надел мантию, перехватил перчатки и сказал:

— Сегодня я поеду в город лично.

По его лицу пробежала тень. Для обычного эльфа это бы значило тревогу. Для камердинера — конец света. Обычно я посещал город раз в десять дней, чтобы проверять отчёты, инспектировать ледохранилища и напоминать управителям, что стабильность — не пожелание, а священный закон. Но внезапная поездка посреди недели? И без предупреждения?

Даже лёд мог бы треснуть от такого.

На крыльце меня уже ждали сани — серебристые, с тонкими резными бортиками и печатью моего дома. Рядом нетерпеливо переступали копытцами мои снежные единороги — пара изящных созданий с гривой из полупрозрачного инея. Каждый вдох у них выпускал в воздух маленькие облачка морозного тумана. Оба чувствовали моё состояние и нервничали. Снег под копытцами потрескивал чаще, чем обычно.

— Спокойно, Лисса. И ты тоже, Бореаль, — сказал я, поглаживая их за шею.

В ответ Лисса ткнулась мне в плечо — мягко, но настойчиво. Она делала так только тогда, когда чувствовала магические всплески. Что ж, мои подозрения подтверждал не только здравый смысл, но и животные.

Неприятно.

Я поднялся в сани. Камердинер бережно укутал меня меховым пледом, хотя я и так не чувствовал холода. Это был жест традиции — а традиции мы всегда соблюдаем.

— Вернусь к полудню, — бросил я, хотя сам не был в этом уверен.

Единороги рванулись вперёд, и сани мягко скользнули по снегу. Ветер ударил в лицо, но вместо бодрящей ясности принёс с собой странный привкус… тепла? Нет, это было невозможно. Воздух в нашем королевстве стабилен. Вечная зима — не фигура речи, а договор, записанный в самой ткани магии. Так было всегда, и для изменений не было никаких причин.

Я закрыл глаза и прислушался. Для простых людей ветер — просто ветер. Для эльфа, чья магия связана с кристаллами и узорами инея, ветер — это носитель информации. Он мог рассказать о грядущей метели, об ослабленной магической нити или о нарушении баланса.

Сегодня ветер рассказывал слишком много — и всё сразу. Из-за этого я попросту не мог разобрать «слов» и понять, что именно происходит.

Когда город показался впереди, меня накрыло новое чувство — тревога. Город выглядел так же, как всегда: резные домики из ледяных панелей, аккуратные мосты, витражи из морозных узоров. Но улицы… улицы были оживлённее. И шумнее.

Слишком шумные эльфы — первый признак катастрофы.

Я нахмурился. Приподнялся в санях, чтобы лучше видеть. И вот тогда заметил главное: воздух вокруг центральной площади был… теплее. Лёгкий, едва уловимый подъём температуры. Десятые доли градуса. Но для нас это всё равно что землетрясение.

— Так. Что здесь происходит? — пробормотал я.

Бореаль фыркнул. Лисса мотнула головой. Они чувствовали это тоже.

Я выпрямился, опустил ноги на снег, и тот подозрительно быстро поддался под моим ботинком — как будто стал мягче.

Мягче.
Снег.
Мягче.

У меня внутри всё похолодело, но не в хорошем смысле.

Если снег меняет консистенцию — значит, где-то рядом источник нестабильности. И, судя по силе магического фона, источник был… очень активный.

— Прекрасно, — пробормотал я, — утро только началось, а уже есть повод для отчёта на три страницы.

Я поправил мантию, вдохнул поглубже — и пошёл на поиски того, что посмело нарушить совершенство нашего мира.