Морская песнь для двоих

Глава 2

Как я и предполагала, приплыли мы к одному небольшому островку. С этой стороны острова находился большой пляж с белым мелким песочком, дальше начинались джунгли и скалы. Вероятно, этот пляж – единственный подход к острову.

И чем ближе мы подплывали, тем темнее становилась вода, окрашиваясь в бурый. Мне это совсем не нравилось, ведь могло означать лишь одно – кровь. Чувство беспокойства, посетившее меня, когда я только встретила дельфинов, сейчас многократно усилилось и накрыло с головой. А ещё появился страх.

На мели, положив голову на песок, лежал вовсе не дельфин. И не любое другое морское животное.

Это было неизвестное науке существо. Длинное змеиное тело скрутилось кольцами и было сложно оценить его размер, но навскидку толщина тела достигала метров 3, а длина около 20 м. В общем размер этого гиганта был сравним с китом. У него были четыре короткие относительно туловища лапы с острыми когтями. На передних лапах располагался плавник. От головы по всей длине хребта тянулся плавниковый гребень с острыми шипами. К бокам были прижаты длинные крылья. А хвост заканчивался причудливым плавником. Его чешуя переливалась всеми оттенками от бирюзового, лазурного и сиреневого до глубокого синего и яркого фиолетового. Но бирюзовый цвет был ведущим.

Приближаться к существу было и любопытно и страшно одновременно. От него веяло дикой необузданной силой и хищной опасностью. Его зубастая и шипастая голова была повёрнута от меня в другую сторону, что немного успокаивало. Ведь по всему выходило, что передо мной морской дракон.

С ума сойти, настоящий морской дракон!

Хотя нет, не так. Морским драконом называли хищную ядовитую рыбу, обитавшую в прибрежных водах Атлантики, а также Чёрном и Средиземном морях.

А передо мной лежал мифический морской дракон, что, впрочем, не делало его менее настоящим.

Но всё это было сейчас неважно. Этот великолепный, мощный и сказочно красивый зверь умирал. Рядом в воде лежал большущий окровавленный гарпун. В брюхе зверя зияла громадная рваная рана. Кажется, дракон собственными зубами выгрыз оружие из своего тела. Хорошо хоть, внутренние органы не задел, насколько я могла судить.

Дельфинчики кружили вокруг меня и кричали, требуя спасти друга, и кажется даже подбадривали своим пением дракона, призывая не сдаваться.

А мне на глаза наворачивались слёзы, а сердце разрывалось от боли и сострадания к этому прекрасному созданию. Хотелось лично загарпунить всех тех уродов, что так безжалостно относятся к живым существам.

А вот помочь… Что я могла сделать?

Идею позвать спасательную бригаду откинула сразу, как увидела дракона. Если он и доживёт до их приезда, они скорей всего сами его убьют. Чтобы изучить. Как же, такая немыслимая находка! Наши учёные порой были такими живодёрами, похуже тех, кто ранил этого дракона.

А даже если они попытались бы его спасти. Я даже не знала, как к этому делу подступиться. Ведь рану даже зашить не получилось бы. Там просто куска плоти не было. Здесь только пересадка мягких тканей могла бы спасти. Только пересаживать было нечего: он единственный в своём роде. И потерял много крови. Просто немыслимо много. Я поражаюсь, как сюда ещё армия акул не слетелась!

«Помоги! Спаси!» – плакали дельфинчики.

– Милые, что же я могу сделать? Я не знаю, как его спасти. – Проглотив застрявший в горле ком, прошептала я.

«Пой!» – на три голоса ответили афалины.

– Петь? – удивилась я, и они закивали в ответ.

Петь я любила, в том числе во время работы. И не раз замечала, что мой голос успокаивает животных. Они любили слушать как я пою.

Возможно, дельфины просили спеть, чтобы облегчить страдания дракона, успокоить и разделить его боль, чтобы он не чувствовал себя одиноким?

Но откуда эти дельфины узнали о моей способности? Сарафанное радио у них что ли в океане? Я бы уже ничему не удивилась.

Я подошла к дракону и уселась возле его морды. Страх давно исчез, как не бывало. Что-то внутри подсказывало мне, что зверь не опасен. Он не тронул бы меня, даже если бы был здоров.

Дракон был в сознании. Он открыл глаза и посмотрел на меня взглядом полным боли и страдания. Но в нём было и ещё кое-что: светлая и не сгибаемая надежда.

Мне снова захотелось плакать. Я протянула руку и погладила морду дракона, а потом и обняла его. Чешуя была горячей, гладкой и очень приятной на ощупь.

Зверь слабо пророкотал что-то в ответ. Я сердцем почувствовала, что в этом рычащем звуке была скрыта благодарность.

И я запела. Тихо, без слов, передавая в мелодии своё искреннее и безмерное сострадание и горячее желание помочь, своё бессилие и грусть, что не могу спасти, своё неподдельное восхищение красотой и силой воли дракона, свою жгучую злость на тех, кто сотворил такое, и свою бесконечную и безусловную любовь к нему и ко всему живому.

А дельфины вторили мне, вплетая в мелодию свои голоса и свои чувства.

Я отдалась песне, что шла из моего сердца, целиком и полностью. Для меня сейчас не существовало ничего и никого. Мир вокруг потерял краски. Остались только я и дракон. Он смотрел на меня своим жёлтым глазом (второй на другой стороне морды было невидно), наверное, боясь, что я исчезну, если он закроет глаза. А я в своей песне без слов обещала, что не брошу, буду рядом с ним до конца, не предам. Через песню я отдавала ему всю свою любовь, что жила в моём сердце, в надежде, что это поможет хотя бы снять боль.