Морская жемчужина

Морская жемчужина

     Маринка вернулась домой с кафедры, еле волоча ноги, и тут же упала лицом в подушку. Только она хотела сделать облегченный глубокий вдох, как почувствовала ненавистный аромат лаванды, закашлялась и вскочила с кровати. Войдя в гостиную, она робко спросила:

     – Пап! Ты у меня подушку поменял?

   – Мариночка, ты в последнее время такая нервная, вот я и решил, что тебе стоит успокоиться, подышать травками. Чтобы ты не нервничала. Ты же всегда лаванду любила, с детства. И она же тебе помогала всегда.

    – Понятно, спасибо…

   Девушка побрела в спальню, села на кровать и отшвырнула подушку в угол. Она ненавидела лаванду всем своим сердцем, каждой своей клеточкой, каждым волоском. В тот день, когда отец вырвал её, рыдающую второклассницу, из рук несправедливо лишенной родительских прав матери после суда, и отвез в свою роскошную квартиру, он постелил ей лавандовую подушку. Чтобы успокоить. И всегда приговаривал «чтобы не нервничала! Чтобы спала хорошо!». Будто бы ему на самом деле было какое-то дело до того, хорошо ей или плохо. Если бы было, он бы не отсудил её всеми правдами и неправдами у матери, не давал бы взятки судье, участковому и органам опеки, чтобы те наговорили небылиц про маму. И саму Марину даже не опросили на суде. Поверили продажным взрослым и влиятельному отцу. Что могла поделать мать - простая учительница против крупного бизнесмена? Да ничего, даже сбежать у них не получилось, отец выследил их, и в отместку навсегда разлучил с дочерью.

     Все эти тяжелые воспоминания разом обрушились на девушку, из её глаз потекли крупные слезы. Со злости она стала остервенело бить и пинать подушку, и продолжала до тех пор, пока та не расползлась на лоскуты, рассыпав по комнате вонючий сухоцвет пыльным облаком. Марина села в середине этого хаоса и закрыла лицо руками. Больнее всего было, когда отец начинал играть в доброго заботливого папочку. На самом деле он был настоящим тираном, приковавшим уже взрослую самостоятельную девушку к себе пудовыми цепями. Постоянно повторяя, что она без него ничего не сможет, что она слабая и беззащитная, несамостоятельная, глупенькая и наивная. Он повторял это так часто, что девушка и сама стала верить в то, что она ни на что негодная неумеха, неудачница и вообще пустое место без папочки. Сердцем она чувствовала, что отец не прав, и любимой дочери такое заботливый родитель внушать ни за что не станет, но он всегда находил аргументы и нужные слова, что подавить и растоптать ростки своеволия в девушке. Со временем Марина перестала сопротивляться, и отец стал контролировать всю её жизнь, включая одежду, круг общения, хобби, даже обои и постельное белье в спальню дочери он выбирал лично.

     Услышав шум и плач из комнаты дочери, он ворвался к ней, по пути снеся со стола ноутбук – единственное, что Марина купила себе сама, с первой зарплаты, и бережно хранила целых два года. Будто в замедленной сьемке, девушка видела, как ноут медленно падает со стола боком, ударяется об пол, его экран покрывается сеткой трещин, клавиши разлетаются, будто пластиковый взрыв конфетти из хлопушки, а надкушенное яблочко на крышке гаснет навсегда. Маринкина кандидатская, маринкины рисунки, маринкины рассказы, дневник, которому она доверяла все свои сокровенные мысли, страхи, боль, где лила слезы по старым и новым ранам, нанесенным отцом, тот единственный кусочек л и ч н о й маринкиной жизни, свободной он контроля папы… все это грохнулось об пол и разбилось прямо на её глазах. Кажется, что-то сломалось в девушке в то мгновение. Она вдруг перестала плакать и будто выпала из реальности, погрузившись в вакуум, ничего не видя, ничего не слыша и не чувствуя. Она пришла в себя только спустя несколько мгновений, от того, что отец с силой тряс её за плечи и кричал ей в лицо.

     – Папа…

     – Слава богу! Марина! Что ты творишь? Я уже немолод! Мне нельзя так волноваться!

     – Да, папа…

   – У тебя ноутбук упал. Я завтра отвезу в ремонт, пусть посмотрят. Нет, лучше сразу новый тебе куплю! Самый крутой, как раз вышел недавно последний, будешь у меня самая модная…

    – Да, папа…

    – Ты это, устала, наверное? Поспи давай, ладно? Завтра приберешься.

    – Да, папа…

    – Ой, а хочешь в отпуск полетим? Вот прямо завтра путевки куплю!

    – Да, папа…

    – Ну, вот и славно! Прямо вот сейчас позвоню в агентство, пусть все готовят сразу…

    – Хорошо, папа…

    – Ну ладно, я пойду, да?

    – Да, папа…

     Он вышел, а Марина повалилась на кровать прямо в одежде. Она достала из тайника за спинкой кровати старый кнопочный телефон, который ей дала мама в последнюю встречу. Отец строго запрещал им общаться. В прошлый раз, когда он взял распечатку марининых звонков, и узнал, что та разговаривала с матерью, заставил дочь на год уйти из университета. И сказал, что заставит её насовсем отчислиться, если она посмеет еще хоть раз позвонить матери. Марина не решилась конфликтовать с ним. Но мама дала ей тот самый телефон, который невозможно отследить, сказав спрятать от отца. И Марина написала маме смс, что очень скучает. Мама, как и всегда, тут же ответила, что тоже очень скучает по дочке, и ждет их следующей встречи. Девушка в очередной раз удивилась, каким магическим образом буковки на черно-белом экране могут успокоить её, и придать ей сил двигаться дальше. Она прижала телефон к груди и закрыла глаза. Надо было что-то менять, но она не знала как, и где взять столько сил, чтобы вырваться из отцовского плена.