Морские гребешки

36.

Я была достаточно мудра пару лет назад, и год назад тоже.

А теперь я стала поверхностной, слово черепок на горшке из красной глины. Нет больше умных мыслей. Нет ничего: ни стремления, ни обожания. Как-то всё уравнялось за это время.

"Доедать не обязательно".
Я писала эту книгу на волне лютой боли и ненависти. Эта энергия плескалась, разрушая меня изнутри, и я ничего не могла поделать с нею, кроме как трансформировать в творчество. Она не заканчивалась. Я писала, переписывала, редактировала несколько лет на её силе и могуществе, я исписалась до днища, до склизского грунта, до изнеможения.
И когда я выпустила книгу в мир, а она выпустила меня из своей тюрьмы, я осела там, на заднем дворике, не в состоянии сделать и шагу, и с горечью осознала, что облегчения не наступило. Всё то, ради чего я старалась, теребила людей, не спала по ночам, - всё это оказалось как будто зря.

Этой книгой я хотела отомстить за своё поруганное доверие, но я лишь изнасиловала саму себя, и только. Будто кидая дротики не в источник такой ощутимой боли, а в своё повторение, если бы оно у меня было.
Книга отпустила меня, но я сама себя не отпускала.
За неделю перед очередным дедлайном, я поняла, что неся в себе столько боли и ненависти, она будет пустышкой, и начинила её самой качественной, самой отборной в мире Любовью, высшей пробы. Главной пробы. Я вплела её основной линией, жирной надеждой, тёплым и ярким светом. И теперь у меня нет сомнений - эта книга имеет ценность.
Я хочу брать людей за руку, подводить к ней и шептать:
- Начни. Просто начни читать.
И отпускаю руку.
..........
Он тёплый. Вчера, когда он с любовью и уважением ласкал меня пальцами, а потом мы сливались в какую-то кучу, переплетаясь ногами, я подумала:
- С ним можно ВСЁ.
У него нет ограничений. Он аккуратный и умеет слушать. И это волшебно.
Но большее удивление ждало меня от меня самой. Пока тело будило соседей криками:
- (имя)! Да! О, боже! (имя)!
моё сознание отделилось от акта и совершенно конкретно нависло сверху, будто кремень, без эмоций и сантиментов. Это нечто было у пульта управления, не отключалось, и это было, чёрт возьми, здорово. Внутри меня вдруг нашёлся некто, готовый покараулить мою безопасность, пока я расслабленно обмякаю. Я раздвоилась там на две разные Оли: одна из них источала лужи смазки, запуская в себя его пальцы ("пожалуйста, два... три..."), а другая следила сверху.

Я люблю их обеих.
Я стараюсь не втюриться. Стараюсь думать не "я люблю тебя", а "я люблю своё состояние рядом с тобой". Сегодня, занимаясь Цигун, я поймала себя на том же. Что вот, я занимаюсь, и красавчик Ли Холден как проводник, и я посредством его достигаю иного состояния - равновесия и спокойствия. Этот парень вообще не в курсе, что я существую.

......

За ужином он сказал:
- Всё мои бывшие хороших мужчин нашли. И я с бывшими в хороших отношениях, со всеми.
Он будто предупреждал, что наше с ним дырочка-с-пипирочкой предсказуемо закончится тоже.
Да я и сама это чувствую. Мне заранее больно. Я заранее проводила его и попрощалась, заранее умерла, чтобы уже не переживать.
Он эгоистичен, и поэтому предсказуем, и это хорошо. С эгоистами проще - можно не ждать ничего от них и угадывать как оно будет.
Он на первое место ставит всегда себя. Даже отдавая, - это дань себе. Даже сочувствуя и обещая приехать, он сначала доест свой ужин и подождёт: вдруг всё разрешится и без него?

Ещё была сцена вначале. Я приехала на платформу и вышла из электрички не в ту сторону. Позвонила ему и спрашиваю:

- Слушай, тут какой-то мост. Я наверное, вышла с другого конца платформы.

А он начал раздражённо почти орать, что понятия не имеет, где я, и где тут мост. Я надулась.
Мы ехали в машине, и я молчала, и это бесило его ещё больше. Мол, не триггери. Я сказала, что не умею разговаривать по запросу.
В конце концов, я залезла в душ, мы поговорили, я высказалась, что у меня тоже есть триггер (агрессия мужчин, которая неизменно включается, и вот нате вам, у него тоже включился зверь, но с чего бы это). Он сказал, что мужчины ВСЕГДА проявляют агрессию.
И это правда, чёрт, это правда.

А потом он извинился, что наорал.

А утром позвонил его сын и сказал, что зайдёт, заберёт кое-что. Мы лежали в постели, и он ответил сыну смущённо, что он не один.
Тот сказал, что заходить не будет, и он в кои-то веки посадил меня на своё кресло. Я поняла - это, чтобы его сын меня не увидел.
....
Когда мы выходили, он поздоровался за руку с соседом, который сидел внизу на скамейке. Думаю, именно ему я не дала спать своими организмическими воплями. Нужно было видеть глаза соседа - как он смотрел на него, с уважением, и как загадочно потом - на меня.
....
И как при расставании он вдруг спохватился:
- Мы же забыли музыку тебе в телефон скачать! Вот и повод приехать снова.
Мой взгляд стал тёплым, засветился, я даже изнутри это почувствовала. 

Он что, боится меня позвать без повода?