Mortal Kombat vs Warsword

Пролог

Авторы : А.Карст,Nenash.

«Этот фанфик является неканоничным кроссовером. События и персонажи Mortal Kombat принадлежат Warner Bros. Данный текст не является частью основной вселенной Warsword и создан исключительно для развлечения .»

Пролог.

После Коллапса миры слились.

Пустошь, где когда-то бог Аргус планировал остановить Армагеддон, больше не принадлежала никому. Она стала симбиозом — живой, дышащей раной, в которой перемешались осколки разбитых вселенных. Здесь территории острова Шанг Цунга встречались с Колизеем Шао Кана, царство хаоса шептало свои безумные молитвы прямо в уши Преисподней, а в вышине, среди разорванных облаков, медленно вращались крепости Царства Порядка — геометрически правильные, холодные, как приговор.

Многих комбатантов после Коллапса разбросало по этим слившимся землям. Восемнадцать бойцов оказались на самой этой пустоши. Они помнили лишь одно: огромную вспышку — без звука, без тепла, только свет, пожирающий всё, а затем — падение.

Суджинко с трудом поднялся с песка.

Колени дрожали. В лёгких стояла гарь. Он отряхнул одежду, и хлопья песка осели на землю, смешиваясь с ней, возвращаясь туда, откуда пришли.

Он поднял голову.

И замер.

Небо было рваным — не как ткань, а как старая, давно не заживающая рана. Куски багрового заката Эдении соседствовали с чернотой Преисподней, в которой не горели звёзды, а из разрывов сочился холодный, геометрический свет Царства Порядка. Воздух пах озоном, серой и чем-то сладковатым — запахом разложения, который не имел источника, но был везде.

— Нет... — голос его сорвался, превратился в хрип. — Ему удалось. Я опоздал.

Нитара подошла к нему со спины.

Она двигалась бесшумно — только лёгкий шорох коблуков по песку выдавал её присутствие. Её вампирский язык нервно пробовал воздух на вкус, собирая информацию: страх, адреналин, чужую магию, древнюю, как сама эта пустошь.

— Что тут произошло, старик? — спросила она, и в её голосе не было паники — только холодное любопытство хищника. — И где мы?

Они оглянулись.

Из песка, из трещин в земле, из-под обломков неизвестных строений поднимались остальные. Хамелеон, чья чешуя переливалась всеми цветами великих воинов,
Хамелеона отбросила маскировку — её силуэт проявился из ниоткуда, как проступающий сквозь туман кошмар. Ли Мей,настороженно озиралась, её мышцы были напряжены, как струны. Джарек, Мокап, Кай, Дариус и Дайро — все они медленно приходили в себя, стряхивая с доспехов серую пыль, что въелась в каждую трещину металла.

Ветер бил песок в их лица.

Он был горячим — неестественно горячим, будто дул из печи, и одновременно сухим, как выдох мертвеца. Песчинки царапали кожу, забивались под доспехи, скрипели на зубах. Небо над ними пульсировало — то темнело, то вспыхивало багровыми прожилками, и каждый такой пульс отдавался в висках тупой болью.

Чуть поодаль, сжав кулаки так, что костяшки побелели, стояли Хасу Хао и Мовадо.

Их взгляды были прикованы к паре фигур, что выползли из-под обломка колонны. Кира и Кобра поднимались медленно, осторожно, как звери, которые чувствуют капкан.

— Не смейте, — прошипел Джарек, положив руку на эфес меча

Но его предупреждение утонуло в другом звуке.

Из песчаной пелены — густой, непроглядной, живой — вырвался первобытный рёв.

Он не был похож на рык зверя. Это был звук самой земли, ломающейся под тяжестью невыносимой ноши. Монстр по имени Молох шагнул вперёд, и земля под его ногами покрылась трещинами, расходящимися паутиной. Его мускулы переливались под синей кожей, глаза горели огнями преисподней. Рядом с ним шаркала по песку, чавкала и пульсировала безымянная кровавая масса — существо, которое называли просто Мясом. Оно не имело формы, не имело лица, только влажный, тошнотворный звук, с которым оно перетекало с места на место.

А замыкал шествие Драмин.

Его глазницы горели пустотой — двумя безднами, в которые можно было смотреть, но из которых никто не возвращался. В руке тяжело звенела булова, её звенья были покрыты какой-то чёрной, въевшейся ржавчиной, похожей на засохшую кровь.

Все восемнадцать замерли.

Напряжение стало осязаемым. Оно висело в воздухе, как занесённый топор. Мышцы сжались до боли, магия заискрилась на кончиках пальцев .Клинки наполовину выскользнули из ножен, и в скудном свете разорванного неба на лезвиях заплясали багровые блики.

Каждый был готов сорвать лицо врага и рвать плоть. Каждый чувствовал: ещё секунда — и этот песок окрасится в цвета всех миров.

Но вдруг небо разверзлось.

Не облака — сама ткань реальности разорвалась. Это был не звук и не свет. Это было ощущение — тошнотворное, давящее, как будто кто-то огромный и безжалостный провёл ногтем по самому нёбу мироздания.

А затем из разлома, из глубины, где не было ни звёзд, ни времени, вылетели лучи.

Они не были светом в привычном понимании. Они были плотными, тяжёлыми, почти осязаемыми — золотыми, багровыми, чёрными, как зрачок бездны. Они ударили в землю, и песок под ними расплавился, превратившись в стекло — неровное, мутное, в котором отражались искажённые лица восемнадцати бойцов.

Когда ослепление прошло, из лучей вышли новые воины.

Первыми ступили на раскалённый песок Александр и Батори — рука об руку. Он был огромен — более четырёх метров ростом, его чёрная броня, казалось, поглощала свет, а из-под шлема с изогнутыми рогами горели алые глаза — два угля, в которых тлела вечность. Рядом с ним, облачённая в доспехи из тьмы и пламени, шла Батори. Её рыжие волосы развевались на чужеродном ветру — языки пламени, застывшего в движении, — а в глазах пылала холодная, всесокрушающая решимость.

За ними из света — молчаливо, как тени, как приговор — вышли другие.

Клейя с косой, чьё лезвие было выковано из самой ночи и всё ещё хранило холод тех мест, где не светит ни одно солнце. Соната — немая и жуткая в своей красоте, её глаза были закрыты, но каждый чувствовал, что она видит всё. Аран — Вечный, каждой морщине читалась боль давно ушедших эпох. Л-3 — механическая тень, чьи движения были быстрее мысли, точнее расчёта, холоднее смерти. Оида — её жёлтые глаза смотрели на мир с холодным любопытством хищника, который уже выбрал жертву.