Московский зверь

Глава 9: Тени Прошлого и Грань Защиты

Анна Соколова

Гостевая комната была красивой тюрьмой. Огромная, с высокими потолками, панорамным окном, выходящим в черноту парка, и луной, висящей над верхушками сосен как холодный серебряный диск. Все здесь дышало дорогой безупречностью: огромная кровать с белоснежным бельем, дизайнерская мебель из темного дерева и кожи, абстрактная картина на стене в тон интерьеру. Стерильно. Безлико. Как сам этот дом. Как его хозяин, когда надевал маску бизнесмена.

Вадим – так представился мужчина – принес поднос: фарфоровый чайник с ароматным травяным чаем пахло мятой и чем-то медовым, тонкие бутерброды и кусочек шоколадного торта. Извинился за беспокойство безупречно вежливым тоном, спросил, не нужно ли чего еще, и исчез так же бесшумно, как появился. Оставив меня наедине с гулкой тишиной и собственными мыслями, которые кружились, как перепуганные птицы в клетке.

Я сидела на краю дивана, слишком мягкого и чужого, и смотрела на пар запотевшего чайника. Тепло. Оно должно было успокаивать. Но внутри все сжималось от холода. От страха. От непонимания. Алексей Макаров. Владелец этого. Сети элитных клубов безопасности. Человек, чье имя, наверное, мелькало в деловых колонках. И тот же человек, чьи глаза светились диким желтым отсветом в темноте, чьи руки разрывали плоть, чья аура была пропитана кровью и древней яростью. Контраст сводил с ума. Кто он? Зачем привез меня сюда? Чтобы защитить от тех, кто напал? Или… чтобы исполнить тот ужасный приговор, о котором сказал Федор?

Мои пальцы дрожали, когда я налила чай. Аромат мяты не мог перебить въевшийся в память запах пороха, железа и чего-то звериного, что витало вокруг него. Я взяла чашку, пытаясь согреть окоченевшие руки. Безопасность этой комнаты казалась иллюзорной. Хрупкой, как фарфоровая чашка в моих дрожащих пальцах. За этими стенами был он. Раненый. Опасный. Непредсказуемый.

Тишина давила. Слишком громко билось сердце. Я встала, прошлась по мягкому ковру. Комната была огромной, но чувствовала себя запертой. Мои глаза скользили по дорогим безделушкам, по идеально подогнанным панелям стен. Ничего личного. Ни одной фотографии, книги, безделушки, которая говорила бы о человеке, живущем здесь. Только статус. Только власть. Только маска.

Потом взгляд упал на дверь. Она была приоткрыта. Вадим, уходя, не закрыл ее до конца. Или это была ловушка? Провокация? Но любопытство, это проклятое, неистребимое человеческое любопытство, пересилило страх. Я знала, что это безумие. Что он может… Но я не могла сидеть здесь, в этой роскошной клетке, не понимая.

Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Длинный, широкий, освещенный мягкими встроенными светильниками. Пустой. Тихий. Где-то далеко, вероятно, в другом крыле, слышался приглушенный голос – Вадим говорил по телефону. Я сделала шаг из комнаты. Холодный мрамор пола просочился сквозь тонкие носки. Я пошла на ощупь, как во сне, прижимаясь к стене. Куда? Не знала. Просто отсюда. Прочь от этой давящей роскоши.

Коридор вел к центральной части дома – к той огромной лестнице, по которой поднялся Алексей. Я миновала несколько закрытых дверей, еще одну гостиную, еще более безликую, чем моя комната. Потом увидела дверь, выделявшуюся. Массивная, из темного дерева, с тяжелой стальной ручкой. Она была приоткрыта. И оттуда доносился… звук. Приглушенный стон. Сдавленный, полный боли и ярости. Или рычание.

Сердце ушло в пятки. Он. Я замерла, прижавшись к холодной стене. Страх парализовал. Но вместе с ним – странное, необъяснимое сочувствие. Я видела его рану. Видела, как он превозмогал боль. Этот звук… он вырвался из-под контроля. Из-под той железной маски.

Я осторожно подкралась к двери и заглянула в щель.

Это был кабинет. Огромный. Доминировал массивный стол из черного дерева. На стенах – не абстракции, а топографические карты Москвы и области, схемы с красными и синими отметками, которые ничего не говорили мне. У одной стены – стеклянный шкаф с коллекцией холодного оружия: кинжалы, сабли, ножи причудливой формы, сверкавшие в свете настольной лампы. Не украшения. Инструменты смерти. Воздух пах кожей, сталью, дорогим табаком и… свежей перевязкой. Йодом, мазью.

Алексей сидел спиной ко мне в глубоком кожаном кресле у стола. Куртка была сброшена на пол. Он сидел, сгорбившись, в светлой рубашке, расстегнутой на груди. Голова была запрокинута на спинку кресла, глаза закрыты. Его лицо в свете лампы было искажено гримасой боли. На скулах блестел пот. Одна рука бессильно свисала с подлокотника, другая сжимала спинку кресла так, что кожа трещала под пальцами. На полу, возле его ног, валялись окровавленные бинты, пустая упаковка от шприца обезболивающего, открытая аптечка. Он дышал тяжело, прерывисто, и каждый вдох, казалось, причинял ему адскую боль. В полумраке комнаты его мощная фигура выглядела невероятно уязвимой. Раненым зверем, зализывающим рану в своем логове.

Я невольно ахнула, прикусив губу. Он мгновенно открыл глаза. Не серые. Желтые. Яркие, как раскаленные угли, полные дикой боли и немедленной, готовой к взрыву ярости. Он резко повернул голову, его взгляд впился в меня через щель в двери, как кинжал. Я застыла, парализованная этим взглядом, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Кто там?! — его голос был низким, хриплым рыком, от которого задрожали стекла в шкафу с оружием. Он вскочил, забыв о боли, одним движением оказавшись между мной и столом. Его поза была готовой к прыжку, пальцы сжаты в кулаки, желтые глаза пылали в полутьме. — Выходи!

Я отпрянула от двери, сердце колотилось так, что вот-вот вырвется из груди. Бежать? Но куда? Он уже был в дверном проеме, заполняя его своей мощной фигурой. Боль, казалось, отступила перед адреналином и яростью. Он шагнул в коридор, его взгляд скользнул по мне, по моему бледному, испуганному лицу, по моим дрожащим рукам.

— Ты… — он произнес это слово с таким презрением и раздражением, что мне стало физически больно. — Черт возьми, Анна! Я же сказал – сиди в своей комнате! Ты ищешь смерти? — Он сделал шаг ко мне, и я отступила, прижавшись спиной к холодной стене. Его запах – крови, пота, мази и той звериной силы – обрушился на меня волной. — Что тебе надо?