Москва. 1994.

Глава 1. Гроза в подарок.

Третий год подряд сомнительный праздник, носящий гордое название День знаний, сопровождался ливнем и шквалистым ветром, выворачивающим наизнанку зонты и безжалостно убивающим всё желание куда-либо выходить.

Тем временем Алиса и её бабушка, Изабелла Фёдоровна, из-за шуток погоды ещё не вышли из дома. Этот день был исключительно важен для обеих. Для девушки начинался последний учебный год в родной школе, а дальше — выпускной, институт и абсолютное непонимание того, как жить и что делать — но это всё будет потом, после того, как закончится детство, после томительного ожидания, экзаменов и тягот первой любви. Пока что Алиса Романова радовалась тому, что ей было дано, как казалось, по умолчанию: мирным небом, смехом бабушки, долгими прогулками с друзьями, песнями под гитару, импортными капроновыми колготками, за которыми пришлось ехать в другой район, и даже осенним ливнем.

Для Изабеллы Фёдоровны день был не менее особенным. Для неё начинался последний год работы в школе. Самый добрый и душевный преподаватель собирался уйти на заслуженный отдых. Бабушка Белла отдала школе без малого сорок лет. Но решение уйти она приняла с лёгкостью на сердце — времена менялись, она за ними не поспевала, а каждому времени — свой герой.

— Алис, может, поймаем машину? — переживала Изабелла Фёдоровна, с грустью глядя в окно. В автобус невозможно было втиснуться даже при большом желании, а других вариантов добраться в такую погоду до школы не было.

Девушка недовольно покачала головой и взглянула на часы. Аккуратная витиеватая стрелка на усыпанном сияющими камушками циферблате часов «Чайка» уверенно и без промедлений стремилась к восьми. Часы — последний подарок родителей, на отличное окончание восьмого класса. Через полчаса должна была начаться линейка. Они опаздывали.

— Иди же, переодевайся! А то точно никуда не успеем! — Изабелла Фёдоровна с гордостью и любовью посмотрела на внучку. Девушка убежала в свою комнату, стянула с себя тёплый свитер, потёртые спортивные штаны, надела юбку и рубашку и посмотрела в зеркало в полный рост. На первый взгляд, обычная девочка: не толстая и не худая, правда, совсем невысокая, едва ли она доставала до полутора метров. Молочная кожа, даже после жарких месяцев каникул, будто совсем не поддавалась солнечным лучам. Лицо у Алисы было очень нежным: вздёрнутый аккуратный носик, пухлые губы и большие серые глаза. Но было в ней что-то, что притягивало внимание, что заставляло запомнить её. Возможно, её взгляд, эти два океана, спокойных и умиротворённых — затишье перед бурей. Или копна густых рыжих волос. Определённо волосы были её достоинством: это пламя на голове вилось и тяжёлыми локонами ниспадало до поясницы — постоянно приходилось заплетать косы — в школе не положено было ходить с распущенными волосами, а тем более с такой копной.

Алиса ещё раз оглядела себя с ног до головы, натянула улыбку и подмигнула сама себе.

— Это будет хороший год, — убеждала девушка своё отражение.

Она сама была себе главной опорой и поддержкой. Когда не стало родителей, а случилось это внезапно и безусловно болезненно, ей не оставалось ничего, кроме как взять себя в руки и идти дальше. Если печаль и страх охватывали её в повседневной жизни — она закрывала глаза и старалась сконцентрироваться на том, что происходит в данный момент. Иначе боль и тоска, пытающиеся завладеть ею последние пару лет, всё-таки возьмут верх и начнут разрушать то, что было построено с большим трудом.

Тема гибели родителей в доме Романовых была под негласным запретом. Они обе пережили эту потерю героически. Проронив над могилами тысячу слёз, держась за руки, они вышли с кладбища и больше не давали скорби поглотить их. Алиса изредка могла всплакнуть ночью, когда никого нет рядом, когда никто не может пожалеть её или, наоборот, упрекнуть в слабости. Мама с папой учили быть её стойкой, «не лить воду зазря» в один голос твердили они. Так и получилось, девочка выросла сильной. Свои эмоции показывать она так и не научилась, а после такой большой потери и вовсе казалось, что иногда забывала, что у неё вообще есть чувства.

— Ба, бежим ловить машину! — крикнула она в сторону кухни, выбегая из своей комнаты в коридор. — Ждать больше нельзя, иначе до школы не доберёмся.

Изабелла Фёдоровна поспешно вышла в коридор, на ходу поправляя и без того идеальную причёску — сложные вавилоны изгибались и складывались в утонченный «каравай». Роскошные волосы были отличительной чертой Романовых. У бабушки Беллы была толстая коса до пояса, густая и темная, но с вкраплениями белых тоненьких линий. Будто Январь из сказки о двенадцати месяцах коснулся её головы своим посохом, но его кто-то отвлёк, и он не закончил свою работу.

Забавная парочка вылетела из подъезда своей пятиэтажной «крепости» как пробка и засеменила в сторону остановки. Только там можно было поймать такси в такое время и в такой день. Вероятно, хозяйка-осень сжалилась над несчастными школьниками и их родными, отозвала дождь и даже ненадолго выпустила солнце. На улице семьи Романовых тоже был праздник, первая остановившаяся машина довезла их до школы, лихо и с ветерком. Выпускник Изабеллы Фёдоровны с гордостью отвозил в школу своего первоклассника. В разговорах и шутках дорога прошла незаметно.

Алиса пришла даже не последней. Линейка уже началась, но время добежать до «своих» ещё было. Она рассматривала зал, ища знакомые лица. Потерянные первоклассники, сидевшие в первом ряду, испуганно оглядывались, тщетно пытаясь разглядеть в толпе родителей. Они прятали свои загорелые лица за объёмными букетами, бережно собранными бабушками и мамами. Старшие классы, невозможно раздражённые, смиренно ждали конца мероприятия. Дирекция и учителя суетились и бегали из стороны в сторону в поисках то пропавшего ведущего, то папки с текстом, то опаздывающих участников концерта. Всё шло своим чередом, как и каждый год. Зацепившись взглядом за кудрявую белокурую макушку лучшего друга, Алиса двинулась в его сторону. Лавируя между родителями и школьниками, девушка добралась до своего класса — «сироток» без классного руководителя. Она успела лишь быстро кивнуть одноклассникам и к ней тут же приставили несчастного маленького ребёнка, который еле устоял от напора толпы.