Москва. 1994.

Глава 8. Careless Whisper.

Вечер субботы навис над Москвой влажной, промозглой пеленой. Небо было тяжёлым, из туч, казалось, вот-вот повалит первый снег. Алиса шла к дому Вероники, прижимая к груди свёрток с платьем. Не новым, но самым нарядным из её скромного гардероба — из плотного тёмно-синего кримплена, с маленьким кружевным воротничком и длинными рукавами. В кармане — заветный флакончик духов «Ландыш серебристый», лёгкий, почти прозрачный аромат.

Подъезд дома Веры встретил знакомым запахом хлорки, свежего хлеба из окна на первом этаже и печёными яблоками. Алиса нажала звонок. Почти сразу за дверью раздался громкий, радостно-глухой лай — фирменный бас Мячика, их лохматого чёрно-белого великана, похожего на медвежонка.

— Тихо, Мячик! Иду! — донёсся взволнованный голос Веры, и дверь распахнулась, выпустив волну тепла и аромата жареной картошки с луком. Мячик, виляя всем задом так, что качались стены прихожей, тыкался мокрым носом в колени Алисы. Из кухни доносился размеренный гул телевизора — новости вперемешку с шутками — и стук ложки о кастрюлю.

— Привет! Заходи, заходи быстрее, дует! — Вера, уже в бигуди, схватила Алису за руку и втянула внутрь. — Кать! Алиса пришла! — крикнула она вглубь коридора, стараясь удержать Мячика за ошейник.

Из гостиной выглянула Катя, старшая сестра Веры. Высокая, стройная, с короткой, модно уложенной стрижкой «боб», гораздо более аккуратной, чем у Веры, и в строгом домашнем халате. В руках — толстый учебник.

— Привет, Алиска, — кивнула она, улыбаясь уголками губ. — Давно не виделись! Краситься будете?

Вера активно закивала. Катя проследовала в их с сестрой комнату. Девочки поспешили за ней. Порывшись в груде вещей в большом комоде, она выудила оттуда косметичку, наполненную редкими и желанными косметическими средствами.

— Спасибо-спасибо! — визжала Вера, принимая дары.

— Только без фанатизма, Вероник, а то завтра у меня семинар в девять утра. Не шумите! — И она вышла, притворив дверь.

В тот вечер комната младших Родионовых походила на маленький, бурлящий вулкан предпраздничных приготовлений. На ковре со сценами охоты мирно спал старый плюшевый медведь, заваленный сверху лентами для волос. На кровати царил хаос: вывернутые колготки в «ёлочку» (одни уже с «аварийной» стрелкой), журналы «Маруся» и «Cosmopolitan» с заломанными уголками на страницах с нарядами, браслетики из бусин, пара туфель на невысоком каблучке. Воздух был густым от запаха лака для волос «Чародейка», пудры и сладковатых духов Веры — «Ночные фиалки».

— Что ты стоишь с пальто! Кинь его куда-нибудь! — засуетилась Вера. — Я уже на финишной прямой! Осталось бигуди снять и накраситься. Садись, тут место есть. — Она метнулась к зеркалу над комодом, усыпанному открытками от одноклассников, фотографиями из «Юности» и вырезкой из газеты с портретом Андрея Губина. Её каре, освобождаемое от бигуди, начинало завиваться упругими, блестящими тёмными колечками, обрамляя оживлённое, слегка раскрасневшееся лицо.

Алиса разделась, аккуратно повесила пальто на спинку стула, осторожно положила свёрток с платьем на единственный свободный уголок кровати. Села рядом, утопая в мягкой ткани покрывала. Усталость от недели и нервное ожидание вечера давали о себе знать.

— Ну! Как тебе локоны? — спросила Вера, встряхивая головой. Колечки весело подпрыгнули. — Хотела объём, как у Ирины Аллегровой в «Старшей сестре»! Получилось?

— Очень даже! — улыбнулась Алиса. — Тебе идёт. Игриво.

— Ой, надеюсь! — Вера ловила каждую прядь, приглаживая её ладонью с каплей лака. — Наконец-то дискотека в «Юбилейном»! Ты представляешь? Не школьный актовый зал с гирляндами из флажков! — Глаза её сияли, как у ребёнка перед новогодним утром. — И Лёха. Сам пригласил! Да я даже не думала, что он пойдёт! — Она смущённо закусила губу, но счастье так и плескалось через край. — Хотя… ты же помнишь, я ещё в прошлом году по Максу сохла? Дура! Господи, ну как я могла так ошибиться? Он же бабник, Алис! Милый, душевный, друг — лучший! Но бабник же. Валя не показывает, но точно страдает! Вечные эти качели у них: то вместе, то врозь, то опять вместе… Слышала, опять сошлись? Валя сейчас у него в ДК на репетиции висит, как царская мантия на вешалке. А Лёха… — Голос её стал тише, задумчивее, она продолжила щебетать. — Он другой. Не лезет вперёд. Но когда говорит что-то дельное… или руки его в гараже, масляные, но такие… уверенные. И он не пафосный, хотя мог бы. И этот его запретный гараж… — Она вздохнула сладко-мучительно. — Манящий. Бесит, конечно, что не пускает! — Она вдруг резко повернулась к Алисе. — Ладно, хватит про меня! Твоя очередь! Ден! Ну? Рассказывай! Хоть что-нибудь! Видела его ещё?

Алиса опустила взгляд, разглядывая узор на покрывале. Вера накинулась с напором Мячика.

— Вер… — начала она осторожно, обретая слова. — Ничего нового. Мы даже во дворе не пересекаемся. Живём, видимо, в разных часовых поясах. Я его не видела больше. У него другие заботы и интересы. Мы же уже с тобой это обсуждали.

— Не видела она его! Да ты его, кажется, вообще особо и не рассматривала! — Вера аж подскочила на стуле, чуть не опрокинув тушь. — Алиса Романова! Да ты посмотри хоть раз внимательно! Он же… он же… — она закатила глаза, ища подходящее слово, — ...ну, объективно красавчик! — Вера сделала выразительную паузу. — Он тебе даже капельку не понравился? Хотя бы внешне?

Алиса сжалась внутри. Как объяснить это странное, тревожное притяжение? Не просто симпатия. Скорее, как к глубокой, тёмной воде — манящей, но холодной и непредсказуемой.