Москва. 1994.

Глава 11. Первый снег и обещание.

Холодное ноябрьское утро ворвалось в класс биологии вместе с последними учениками. Алиса, сидящая у окна, невольно отвлеклась от заспанного голоса учительницы, вещающей о митозе. За стеклом мир преобразился. Первый настоящий снег, выпавший за ночь, накрыл грязно-серый город плотным, пушистым одеялом. Утро по дороге в школу было похоже на белую сказку. Алиса ловила себя на мысли, что улыбается.

И всё же радость была неполной. Как острый камешек в сапоге, сидело тихое разочарование. Неделя. Целая неделя каникул пролетела в тишине квартиры, под аккомпанемент бабушкиных телевизионных передач и собственного бормотания Пастернака. Репетировала перед зеркалом в прихожей, ловя отражение своих серьёзных глаз. Вера, как назло, свалилась с температурой — подхватила что-то вирусное, вероятно, от вечно чихающего Макса или в переполненном автобусе. Алиса звонила ей пару раз — голос хриплый, жаловалась на горло и скуку. Рассказать о музее, о Дене, по телефону, когда подруга еле дышит? Нелепо. Да и сама Алиса не была готова вывалить все свои переживания в трубку.

— …и вот он мне звонит, — шипел на ухо неугомонный шёпот Веры. Она, несмотря на недавнюю болезнь, излучала энергию новенькой батарейки. — Голос какой-то сонный. Как варёный рак! Говорит: «Вер, привет. Как самочувствие?» Я ему: «Уже хорошо. Ты где?» А он: «Дома… устал чуток». И всё! Пять минут — отбой! — Вера фыркнула, нервно треся ногой под партой. — И представь, за все каникулы — всего два звонка! Даже не зашёл, хоть я болела! А сегодня припёрся — под глазами вон синяки какие, как будто уже год не спит… — она кивнула на Лётчика, сидящего через два ряда ближе к двери.

Алиса украдкой глянула. Лёха действительно сидел, сгорбившись над партой, подперев лысоватый череп кулаком. Казалось, он спит с открытыми глазами, настолько неподвижным было его тело. Алиса перевела взгляд с Лётчика на подругу. Вера смотрела на Лёху с беспокойством и злостью — казалось, что обе эмоции качаются на её внутренних весах, периодически перевешивая друг друга.

— Я чувствую! Что-то не так. Раньше он, конечно, тоже иногда был уставший после гаража своего, но чтобы настолько? Не похоже на него. И не рассказывает ничего! — Она вздохнула. — Ладно, проехали. Кстати, — её взгляд стал хитрющим, — забыла сказать важное! Мы на экскурсию едем! Через две недели, в субботу. В Политехнический.

Это была хорошая новость. Смена обстановки, возможность отвлечься. Но ждать целых две недели. Время для Алисы и так тянулось бесконечно.

— Отлично. Скорее бы уже.

— Ага! — Вера оживилась. — И Макс, кстати, тут же ляпнул... Но это потом. Слушай, — она снова понизила голос до конспиративного шепота, — а у тебя-то как? Каникулы прошли — тишина? Или... — она подмигнула многозначительно, — ...были события?

Алиса почувствовала, как тепло разливается по шее. Она посмотрела на Веру — на её ожидающее, любопытное лицо.

— Было одно событие, — начала она осторожно, глядя не на Веру, а на раскрытый учебник биологии с изображением амёбы. — Перед каникулами. В Третьяковке. С Деном.

Она не успела договорить. Вера ахнула так громко, что несколько голов обернулось на них.

— Что?! — она схватила Алису за руку выше локтя. — С Деном?! В музее?! И ты молчала?! Алиса Романова! Да я же болела, а не в коме лежала! Рассказывай! Срочно! Как? О чём? Он что, ценитель искусства?

— Тс-с-с! — Алиса оглянулась, смущённо улыбаясь. — Вера, тише! Ничего особенного. Просто погуляли. Посмотрели картины. Поговорили. Он... — она искала слово, — ...интересный собеседник.

— У тебя каждый раз всё «просто»! — Вера фыркала, не веря. — А потом вы где-то пересекаетесь! Ну, и как он? Говорил что-нибудь необычное? Пригласил ещё куда? Звонил потом?

Алиса покачала головой.

— Нет. Не звонил. После музея — ни разу. — Она постаралась сказать это максимально нейтрально, но Вера тут же уловила нотку разочарования.

— А-а-а... — протянула она многозначительно. — Вот оно что. Понятно, почему киснешь. Он у тебя не из болтливых! Может, занят? Лётчик тоже пропадал всю неделю. Или стесняется? Хотя Ден... — Вера задумалась, — стеснительным его не назовешь. На дискотеке же пригласил, не стеснялся. Ладно, — она махнула рукой, видя, что Алиса не хочет углубляться, — главное — был контакт! Музей — это же романтично! Значит, не просто так. Жди. Или... — её глаза блеснули авантюризмом, — ...наведайся в «Гранит»!

— Вера! — Алиса засмеялась, но тут же смутилась. — Нет, ни за что.

— Ладно, — вздохнула Вера. — А то бы разведка была... Ой, смотри!

В это время Лётчик на своей парте пошевелился, с трудом оторвал голову от руки и зевнул так, что челюсть хрустнула. Он потёр кулаками глаза, посмотрел на доску, покрытую схемами хромосом, потом обвёл взглядом класс. Его взгляд скользнул по Вере, которая тут же сделала недовольное лицо и отвернулась, демонстративно уткнувшись в учебник. Лёха поморщился, провел ладонью по лицу, смахивая остатки сна. Он заметил взгляд Алисы и едва заметно, устало ткнул подбородком в знак приветствия. Урок и так тянулся бесконечно, а появление Строговой за минуту до звонка, сделало ожидание перемены абсолютно невыносимым.

— Минуточку внимания, судари и сударыни! Не расходитесь!

Класс нехотя затих. Учительница оглядела ряды.

— Через две недели, в субботу, — объявила она чётко, — у нас запланирована выездная экскурсия. Тема: «Современные достижения российской науки». Поедем в НИИ Физико-химической биологии. Сбор в восемь утра у школы. С собой — тетради для записей, сменную обувь. Список сдайте Вере Родионовой к среде. Отсутствие по неуважительной причине — недопустимо. Всё понятно?