Москва-Кассиопея. Отроки во вселенной

Москва-Кассиопея. Записка

Павлик Козелков ещё в детском саду решил стать лётчиком-космонавтом, и небыло ничего удивительного в том, что на другой день рано утром он лежал на коврике в коридоре, на его груди покоилась гладильная доска, а на доске сидели три его младших братца с очень серьёзными сосредоточенными лицами.
Паша старался вздохнуть, но тут появилась мать, она согнала мальчишек с доски и со словами, — Перегрузки окончены! Марш за стол, пора завтракать! — ушла из коридора.
Когда Павлик вошёл на кухню, мама, папа, старшая сестра Лёля и трое малышей уже завтракали. Павлик включил радио и уселся рядом с Лёлей, торопливо листавшей учебник.
— Корабль будет оснащён аннигиляционным релятивистским двигателем, — с оттенком торжественности произнёс диктор.
— Лёля поднялась и выключила радио.
— Включи! — крикнул Павлик.
— У меня сегодня контрольная.
Павлик вскочил с табуретки и включил радио.
— По произведённым расчётам такой двигатель, — продолжал диктор, — сможет придать кораблю скорость 298 600 километров в секунду, то есть лишь немногим меньше скорости света.
Лёля снова выключила радио.
— У меня контрольная.
Павлик оттолкнул Лёлю и опять включил радио.
Лёля, хлопнув дверью, вышла из кухни.
— Павлик, — грозно сказал отец, — выключи радио и позови Лёлю.
Но Павлик, прижавшись к приёмнику, слушал вдохновенный голос диктора.
— Команда формируется из детей не старше четырнадцати лет, с таким расчётом, чтобы…
В это время раздался вопль самого младшего Козелкова.
— Мама, Вовка кладёт мне кашу в трусы.
Мама бросилась к малышам, а отец подойдя к радио, выключил его.
— Папа, включи! — разволновался Павлик. — Ты слышал, что он сказал? Ты слышал?
Почувствовав волнение сына, отец включил радио, но оттуда уже слышалась бравурная музыка.
Павлик стремглав выскочил из кухни.

Витька Середа, небрежно облокотясь на решётку школьного забора, как бы невзначай поглядывал на идущих на занятия девочек, пытаясь определить, кто же та, которая готова лететь с ним в необъятные просторы космоса. На ограде возле Витьки сидел мальчишка, лет восьми, второклассник. Подперев подбородок рукой, он задумчиво смотрел вдаль.
— Один парсек… сколько тысяч километров? — спросил он у Вити.
— Примерно тридцать одна тысяча миллиардов…
— Порядочно, — сказал мальчишка серьёзно и также серьёзно сообщил. — Ваша Окорокова идёт.
Когда Мила Окорокова поравнялась с Витькой, он окликнул её.
— Милка! Ты… алгебру сделала?
— Сделала, — удивилась Милка. — А что?
— Дай посмотреть.
— Ты что, алгебру не сделал?
Милка полезла в портфель, достала тетрадку и протянула её Витьке.
Витя заглянул в тетрадку Милки, сравнивая её почерк с почерком на вчерашней записке, спрятанной под крышкой портфеля.
— Да сделал я… алгебру… Так, проверить хотел, — небрежно сказал Витька, возвращая тетрадь.
Милка растерянно поглядела на Витьку и, спрятав тетрадь обратно в портфель, пошла дальше.
На лестнице у школы несколько девочек из Витиного класса оживлённо обсуждали вчерашнее событие.
— Тут и гадать нечего, — говорила чёрноволосая девочка, похожая на весёлого жука. — Юлька написала записку. Она ещё со второго класса втрескалась в Витьку… до сих пор при нём краснеет.
— А я считаю, что если человек краснеет… — возразила высокая девочка с косами, — такой человек не станет писать записку.
— Ну, а кто же по-твоему? — не унималась чёрноволосая девочка. — Варька, что ли? Очень ей нужен твой Середа, она сама — личность.
К стоящим на лестнице подошла Милка Окорокова. Девочка с косами насмешливо сказала:
— Девочки, а может это Милка написала?
Мила, заслышав это мгновенно парировала:
— Я уже давно вышла из того возраста, когда пишут записки, — презрительно выпалила она, и, размахивая портфелем, вошла в школьный подъезд.
Мальчишка, всё также сидя на ограде возле Витьки, называл проходящих девочек.
— Семёнова идёт… Фролова… Шишова… Абалова.
— Ты что, всю школу знаешь? — спросил Витя.
— Нет, первоклашек ещё путаю. А до Большой Медведицы сколько парсеков?
Витя не ответил. К забору приближалась Юлька Сорокина.
— Юлька! — окликнул её Витя.
— Что? — спросила Юля, смутившись и, подойдя к забору, внимательно посмотрела на Витю.
Юля была в очках и показалась Витьке очень некрасивой. И он подумал, что даже если это она написала записку, то ему это совершенно безразлично.
— Нет, ничего, — сказал Витя, и Юля отошла от него.
— О, Кутейщикова идёт, — сообщил мальчуган и снова поинтересовался. — Так сколько до Большой Медведицы?
Но Витя снова оставил вопрос без ответа. А Варя, снисходительно улыбнувшись Витьке, сердито спросила: 
— Чего ты на меня уставился?
Мальчишка, оценив обстановку, спрыгнул с забора и побежал в школу.
— Алгебру сделала? — спросил Витя у Вари. — Дай посмотреть…
Варька усмехнулась.
— Наконец-то мы дождались великого часа. Середа не сделал алгебру! — и высоко подняв голову, величественно удалилась.
К Витьке быстро подбежал Паша Козелков.
— Ты чего стоишь? — задыхаясь, спросил он.
— Да вот… — показывая записку, замявшись произнёс Витька. — Как думаешь, кто мог её написать?
Пашка схватил записку, смял в комочек и щелчком выбросил на мостовую. Витька увидел, как записка, подхваченная ветром попала под метлу дворника и скрылась за решёткой водостока.
— Команда формируется из детей не старше 14-ти лет, — взволнованно говорил Павлик. — Я сам слышал, по радио, собственными ушами… Аннигиляционный, релятивистский, ядерный.
К ребятам подошёл Лоб.
— Алгебру сделал? Дай-ка списать.
Витька вытащил из портфеля тетрадку и отдал Лбу.
Лоб заглянул в тетрадку.
— Ты что-то перепутал, — сказал Витька Паше
— Ничего не перепутал. Знаешь, каким голосом говорил диктор? Команда формируется… — он подражал диктору. — Как особо важное сообщение.
К Витьке снова подошёл Лоб.
— Ты чего мне дал? Это — английский.
Витька снова порылся в портфеле и протянул Лбу другую тетрадку.
— Английский тоже возьму, — сказал Лоб.
— Поехали в Москву, — решительно сказал Паша. — Время не терпит. Небось, уже отбирают. А там, знаешь, сколько претендентов.
Витька наморщил лоб.
— Меня не пропустит медкомиссия.
— Почему не пропустит?
— По очкам.
— Пропустит. У тебя замечательный вестибулярный аппарат!
— Середа, — сказал Лоб. — Ты мне химию дал, а мне алгебра нужна. Ал-ге-бра!
Витька протянул ему свой портфель, и мальчишки быстро зашагали к железнодорожной станции.
— Эй, а вы… куда обрываетесь? — крикнул им вдогонку Лоб, но, не получив ответа, уныло побрёл в школу.