Мост через вечность

Глава 33. Тень

Варгоши моложе – он ещё не видел всех дел Святого Престола, не знает, что там процветает взяточничество и торговля должностями, да и прочий порок, против которого Престол должен был восстать. А если и знает, то он ещё слишком молод, чтобы нести на себе это знание как бремя.

Варгоши управляем – получив очистительный костёр, он стремится доказать свою полезность на каждом шагу и никогда не задаёт вопросов. Если ему велят идти и убивать – он принимает это с радостью. Если ему велят выслеживать – он выслеживает. И всё это ему не ново, но презрения больше нет – на благо ведь, а если на благо, то метод не в счёт.

Варгоши внушает уважение, не такой страх, как Томас со своей мрачной нелюдимостью и непринятием лишнего веселья, а именно уважение – скор на расправу! Не вина в этом Томаса, не заслуга в том Варгоши, а просто люди, служащие Престолу, желали крови, желали мести и Роман её дал.

И пусть обнажилась его сущность – это восхитило. Иронично, но обнажи свою сущность Томас в лучшие годы, его бы сожгли, времена были не те, ненависть к вампирам перевешивала всё другое. Но прошли годы и Роман Варгоши принят со всем своим вампиризмом. Да, ненадолго – всё равно скоро поползут шёпоты и шелесты, всё равно скоро заговорят о том, что он лишний, чужой и порочный, но пока Роман Варгоши лучший.

Варгоши беспощаден. Варгоши неумолим. Варгоши на своём месте, и неважно, что место это временное, продиктованное самой жизнью, чудесным совпадением жажды крови и жестокости от самих людей, что служили добродетели.

– Если бы я знал, что здесь так весело и славно, я пришёл бы раньше, – теперь Роман Варгоши часто это повторяет и его голос звучит то там, то тут по городу.

У Томаса эти слова вызывают нервную обиду. Казалось бы – сколько лет он живёт на свете? Давно пора перестать обижаться, и уж тем более на несправедливость – её, как известно, нет от самого рождения до исхода посмертия, но обидно, обидно!

Томас судит по себе – никак не может избавиться от этой привычки. Он помнит себя, ненужного, непомнящего, кровожадного, сломленного этой жаждой и безумием. Помнит, как сам искал спасения у креста, как искал свой костёр, как жаждал спасти ошмётки души…

Как же это не похоже на то, что творит Роман Варгоши! У Варгоши не спасение. Он та же марионетка, но верит, что обретает путь к величию.

– Наплевать! – решает Гвиди. В эти тяжёлые мрачные дни он по-прежнему держится своего друга, а друг держится теней, не желая лишний раз появляться в обществе своих же братьев по кресту и уж тем более – видеть Варгоши. – Наплевать на него. Он просто болван, скоро он перестанет быть нужным, и тогда…

Томас улыбается против воли. Гвиди со своей поддержкой удивительно угадывает его мысли. Но улыбка спадает сразу – Томас смотрит в лицо друга и видит, как седина уже коснулась его волос, лишь слегка, лишь тишиной, лёгкостью, но уже коснулась. Скоро он постареет и умрёт. Как тяжело с людьми. Им дано так мало времени, и всё же, они умудряются успевать так много!

А он что успел? Запутаться окончательно во всех и всём? Молодец! Осквернить Престол такой мерзостью как Роман Варгоши? Замечательное достижение, как раз на спасение души…

– Что ты имеешь против Романа Варгоши? – спрашивает Хранитель Престола сурово.

Всё видно. Даже если ты умеешь скрывать свои чувства, они всё равно проступают. Напряжение ощущается жизнью.

Томас может отпираться, а может сказать правду:

– Он не понимает что это не очищение.

–Не очищение? А что же это? он служит Престолу, кресту, богу! Что может быть лучше для вампира? Что может быть очистительнее для души?

Томасу нужно остановиться, но он не привык лукавить перед Хранителем Престола.

– Это всё слова. Его намерения не сошлись с истинной добродетелью.

А вот это уже обвинение.

– Престол и есть добродетель. Мы храним её!

– Варгоши убийца. Он марионетка. Он покорен и послушен, он пойдёт и сделает что скажут, но это не добродетель. Добродетель через искупление, искупление через страдание, а он в сплошном наслаждении!

Это уже точно лишнее.

– Ты, Томас, забываешься…– у Хранителя Престола опасно сверкают глаза. Не по-вампирски, конечно, а по-людски, но в этом сверкании много гнева. Выученного гнева. Не злится Хранитель Престола, не злится, а лишь разыгрывает злость.

Потому что Томаса надо держать в строгой дисциплине, в страхе, в ненависти к самому себе, и тогда он будет полезен. А если есть ещё дух соперничества, желание показать себя лучше, чем Варгоши…

Всё знает по поводу Варгоши Хранитель Престола, не хуже самого Томаса уж точно – видит он доклады и отчёты о его деяниях, о допросах, что проводит Варгоши во благо креста, о телах, что нашли на месте сожжённого замка короля Стефана – мир ему, гордецу, пылью!

Но подразнить, вырвать больше преданности, довести до фанатизма в желании выслужиться и показать себя лучше, можно ведь, верно? И тогда Томас будет куда сговорчивее! Так что, и Варгоши можно показать получше, и разыграть злость ничего не стоит.

– Хранитель, я не забываюсь, – Томас склоняет голову, подчиняясь планам и власти своего господина-смертного, – я просто хочу предостеречь…