Мост Фортуны.

Глава одиннадцатая. Вы поедете на бал? Да и нет не говорите. Черное с белым не берите.

- Ой, не могу! Сейчас задохнусь! Настя пощади, ты мне все ребра сломааааешь! - Серафима стояла уперевшись в шкаф обеими руками, черные волосы разметались по сдобным, белоснежным плечам, ее голос сипел и срывался.

- Можно подумать, что у тебя есть ребра! - строгим тоном, мстительно приговаривала я, и еще туже затягивала шнурки корсета.

Вот уже две недели мы готовились к этому знаменательному, почти эпохальному событию - к поездке на императорский бал-маскарад. Денег не было, но выглядеть сногсшибательно хотелось. И не мне, а Серафиме. Выручили нас сценические костюмы бывшей примы. Большая комната была буквально забита пыльными и не очень пыльными, роскошными платьями. Решено было перешивать старые наряды. Ткани все добротные, яркие. Главное правильно образ выбрать.

Я настояла, что бы Серафима костюм пирата себе шила. Очень уж хороша она была, когда ее голову украшала ярко-голубая, бархатная треуголка с золотым и красным позументом. А к треуголке пришлось переделывать в кафтан платье из темно-синей парчи. Кафтан получился красивый, с темно-красными отложными бортами и такой же атласной подкладкой. Он так ладно облегал фигуру Симы, так пронзительно-ярко соперничал с белоснежными кружевами весьма откровенной блузки. Черный, кожаный жилет на шнуровке, очень плотно обхватывал ее фигуру затянутую с помощью корсета в весьма стройную " рюмочку". Он конечно делал Серафиму похожей на актрису специфического жанра в кино, но думаю, что она об этом не догадывалась. 

Все это великолепие шилось тремя парами рук. Мои пальцы нещадно ныли ночами, исколотые тонкой иголкой. Амалия Леопольдовна оказалась очень даже искусной швеей, она мастерски пользовалась наперстком, а вот Серафима пыталась филонить. 

Именно этими длинными вечерами, у меня и зародилась идея о необходимости внедрения в быт, швейной машинки. И пусть моя фамилия совсем не Зингер, но принцип швейной машики, я помнила очень хорошо. Лет с семи я лихо вращала ногами тяжелую, узорчатую подножку бабушкиного "агрегата". Мягкий цокот колеса, меня завораживал, а стрекот иголки я помню до сих пор. 

Я настолько погрузилась в идею облагодетельствовать всех швей этого мира полезным новшеством, а заодно и поправить наше материальное положение, что абсолютно равнодушно отнеслась к выбору собственного наряда. Меня больше заботили чертежи швейной, ножной машинки. Мысли о налаживании пока маленького производства, оформлению всех необходимых документов, преследовали меня ночами. Под утро я засыпала и мне снились сны, где я крутая бизнес-леди, стою на палубе пиратского корабля. На моем плече сфинксом застыл Гастон, а Серафима плещется рядом с кораблем в образе упитатанной русалки.

Среди старых платьев Серафимы мне приглянулось изумрудно-зеленое, бархатное. Оно было украшено изумительной вышивкой золотой нитью и цветами. Я разглядывала вышивку несколько минут, дивилась мастерству искусной мастерицы. Решение пришло сразу же - буду Весной. К тому же я знала, что зеленый цвет очень идет к моим рыжим кудрям.

На перешивание моего платья времени и сил потребовалось меньше. Втроем мы справились за два вечера.

И вот сегодня настал тот самый день! Серафима поднялась очень рано. От завтрака и обеда отказалась, что бы " стройной быть". Я уверяла ее, что от обедов и завтраков надо было раньше отказываться, а теперь вся надежда только на крепкую и тугую шнуровку корсета. Но Серафима была непреклонна. Я же заморачиваться не стала, с удольствием съела все, что сегодня наготовила Амалия Леопольдовна. Она осталась у нас одна из прислуги, и выполняла все работы, как говорится - и швец, и жнец, и на дуде игрец.

К моему удивлению мы с ней неплохо подружились. Оказалось, что Амалия одинока и идти ей совершенно некуда. Ее вредность сошла на нет, уступив место навязчивой заботливости и почти " бабушкиной" опеке. Вот и теперь она суетилась больше всех, то подгоняя нас, то вдруг вспоминая, что мы забыли какую нибудь важную мелочь.

- Анастасия, шубку поплотнее запахни, не ровен час простудишься! Серафима, карнавальную маску забыла! - ее негромкий голос иногда смешивался с возбужденным хохотом Гастона.

В квартире царила неразбериха и суета. Вещи были разбросаны самым причудливым образом. Розовый пеньюар Серафимы почему-то висел на высокой двери в гостиной, а моя шубка нашлась лишь с третьей попытки.

В конечном итоге, мы с Симой, нарядные, благоухающие, и накрашенные моей косметикой, которая так пригодилась сегодня, сидели в новеньком ландо, который напоминал мне карету золушки, и ехали на самый настоящий бал.

Серафиму лихорадило от предвкушения. Она то вдруг, принималась напевать песенки, то резко их обрывала и суетливо напоминала мне правила поведения на балу.

- Так, Настя, ты сильно вперед не рвись, но и в тени не стой. Наша среда обитания - золотая середина! Там больше рыбки можно поймать! Ой, молчу, молчу! - девушка с наигранным испугом прикрыла рот рукой в узкой перчатке. - Ты у нас против жирненькой рыбки, и против самой рыбалки! Придется мне сегодня самой стараться. Не зря же, я такая красивая нынче!

Она довольно хихикнула и стала оправлять сладки на темно-красной юбке. Затем распахнула свою накидку из серой норки и погладила пристегнутую к корсажу брошь с синим сапфиром.

- Ах, мой счастливый талисман со мной, а значит все будет в порядке!

Она ненадолго замолчала. Затем подпрыгнула на месте, словно нарядный мячик.

- Настя, а ты свои четки надела? - в голосе Серафимы чувствовалась скрытая тревога.

 Я беспечно пожала плечами.

- Нет, не надела. Они как-то не вписываются в образ Весны!

Серафима закашлялась от возмущения, затопала ногами, грозясь проломить дно нашего ландо. Затем резко открыла дверцу, словно собралась выпрыгивать на ходу.

- Стой, стой! - ее голос звучал так громко, что проезжающие мимо лошади испуганно шарахались в сторону от нашего щегольского, наемного ландо, которое напоминало мне карету.