Мост любви

Пролог: Прощание без слов

Предрассветный туман цеплялся за камни старого моста, словно пытаясь удержать ночь. Воздух пах речной сыростью, полынью и... страхом. Страхом, который Сара пыталась прогнать, вцепившись в ладони Люка так, будто он был единственной твердыныей в рушащемся мире.

— Ты напишешь мне, как только приедешь? Первым же письмом? — её голос, обычно такой уверенный, дрогнул, став беззащитным шепотом.

Люк притянул её к себе, чувствуя, как мелкая дрожь пробегает по её спине. Он прижался губами к её виску, вдыхая запах яблок и чего-то безвозвратно уходящего — их юности.

— Каждый день, Сара. Клянусь тебе. Это всего на год. Родители хотят, чтобы я закончил эту стажировку в Нью-Йорке, «утвердился в бизнесе». Год — и я вернусь. И мы будем вместе. Навсегда.

Он говорил это с такой убеждённостью, что почти поверил сам. Почти. Где-то в глубине души копошился холодный червячок сомнения: отец смотрел на него вчера слишком долго и молча, а мать избегала глаз.

— Они никогда не примут меня, — прошептала Сара, пряча лицо у него на груди. — Я не из их мира. Дочь библиотекарши и учительницы рисования...

— Ты — мой мир, — перебил он её страстно, отстранившись, чтобы заглянуть в её глаза, полные слёз. Впервые за всё время он видел её такой хрупкой. Его Сара, которая могла спорить с профессорами и забираться на самые высокие деревья. — Мне не нужно их принятие. Мне нужна только ты. Мы переждём этот год. А потом... потом мы построим свою жизнь. Без их денег, без их правил.

Он поцеловал её. Это был не нежный, прощальный поцелуй. Это был поцелуй-клятва, поцелуй-битва против целого мира, который пытался их разлучить. В нём была вся боль предстоящей разлуки и вся яростная надежда на будущее. Сара отвечала ему с той же страстью, цепляясь за него, как утопающий за соломинку.

— Жди меня, — выдохнул он, прижав лоб к её лбу. — Всего год. Доверься мне.

— Я буду ждать, — она кивнула, сжимая в кулачке медальон-половинку сердца, который он только что повесил ей на шею. Вторая половинка была у него. — Всегда.

Они не знали, что в этот самый момент, в двадцати километрах от них, в кабинете, пахнущем дорогим кожаным креслом и сигарным дымом, Висенте Ромеро ставил печать на конверт. В нём лежали не только билет в один конец и вид на жительство, но и детально прописанный план — как его сын, Люк Ромеро-и-Соль, забудет эту нищую девчонку из пригорода. Как он женится на дочери их партнёра. Как их династия станет ещё крепче.

Они не знали, что мать Люка, Элоиза, в это же время звонила в частное детективное агентство, чтобы те «разобрались» с Сарой Росси, не оставив следов.

Рассвет занялся по-настоящему, разорвав туман багровыми полосами. Он освещал не начало, а конец.

— Я люблю тебя, — сказал Люк, делая шаг назад. Его пальцы медленно разжали её пальцы.

— Я люблю тебя, — ответила Сара, не в силах отпустить его взгляд.

Он развернулся и зашагал прочь по мосту, в сторону ждущего такси, к самолёту, к чужой стране. Он не оглядывался, боясь, что если увидит её стоящей одинокой фигуркой в розовеющем свете зари, то сбежит с билетом, с деньгами, со всем этим проклятым будущим.

Он не оглянулся. Это была его первая и самая роковая ошибка.

А Сара стояла, пока его фигура не растворилась в утренней дымке. Она стояла, сжимая в руке медальон, ещё хранящий тепло его кожи. Она верила его клятвам. Она верила в их год.

Она не знала, что её ждёт не год ожидания, а пять лет молчания. Что следующее письмо, которое она получит, будет написано чужим почерком на фирменном бланке их семьи. И что в её чреве уже тикают часики новой, ещё не осознанной жизни — самой большой тайны и самого большого счастья, которое когда-либо носила её душа.

Они думали, что строят планы. А на самом деле прощались. Навсегда. Так, по крайней мере, думали они оба.