Мост • Там, где гаснут фонари •

Глава 1. Мост

Обжигающий холод — первое, что запомнил Алексей потом, когда пытался собрать ту ночь по осколкам. Холод, который пробирал до самых костей, невзирая на громадный слой тёплой одежды.
Он стоял на мосту уже час. Может, полтора. Время в такие моменты теряет линейность и превращается в резиновую ленту — тянешь, а конца не видно, только боль в пальцах и понимание, что обратно минуты уже не вернуть.
Инесса как обычно опаздывала: «потеряла счёт времени», как она любила говорить. К такому он привык, а привычка страшная штука, она делает нормальным для людей то, что нормальным быть не должно. Вот и сейчас: он стоял, переминаясь с ноги на ногу, сунув краснющие руки в карманы старой дубленки, которая помнила ещё его отца вернее, ту версию, что ещё походила на человека.
Он курил третью сигарету за последние сорок минут. Дым вырывался изо рта клубами и рассеивался в воздухе, смешиваясь с морозным дыханием. Дешёвая "Золотая Ява", он не любил этот вкус, но курил, потому что нужно было занять чем-то руки.
— А если она не придёт? Ты собираешься стоять здесь до утра?
Голос эхом прозвучал справа, чуть сзади. Алексей знал, кто это, знал, что если обернётся, увидит то, чего не должно быть, но уже лет десять являлось самым стабильным в его жизни.
— Она придёт, — сказал он, не вынимая сигарету изо рта. — Она мне обещала.
Элионора сделала шаг, и теперь Градов видел ее переферийным зрением. Одета как всегда не по погоде. Особенно сейчас ее лёгкое белое платье вызывало зависть у человека, который уже давно мерз на мосту. Да и причёска у нее не трепалась от ветра, будто она только вышла из салона, хотя Алексей знал: она никогда туда не ходила. Она была всегда и везде с ним.
— Люди часто обещают то, что не собираются выполнять, — Эля говорила очень тихо и спокойно, растягивая слова будто специально, но в ее голосе сквозила какая-то усталая мудрость, которая одновременно раздражала и успокаивала.
Градов затянулся глубоко, позволил дыму обжечь лёгкие. Ему нравилось это — лёгкая боль, которую ты контролируешь. В мире, где ничего не контролируется, такие маленькие ритуалы спасали от падения, хотя бы на время.
— Она сказала: «Я не против, Лешенька». Она так не говорит обычно, и ты это знаешь. Значит, правда придёт.
Эля не ответила. Вместо этого она сделала то, что делала всегда, когда хотела его пристыдить — вздохнула и покачала медленно головой. Потом, как ни в чем не бывало, присела на перила моста, свесив ноги вниз, хотя под ней была чёрная вода, скованная тонким льдом, и тридцать метров пустоты. Она не боялась высоты и вообще ничего никогда не боялась. Леша посмотрел на её ноги в лёгких балетках и снова подумал о том, о чём думал тысячи раз: как можно не мёрзнуть в такой холод? И тут же одёрнул себя, это глупый вопрос. Она же не настоящая, не чувствует температуры, это только нейроны в его больной голове, которые упорно генерируют один и тот же образ, уже десять лет, с тех пор, как...
— Не надо, — сказала Эля, не оборачиваясь. — Прекрати думать об этом. Прошлое увы не изменить.
Она всегда чувствовала, когда Леша собирался повспоминать те моменты. И если говорить без романтической шелухи, он настолько хорошо изучил свои триггеры, что мог предсказать, когда память подкинет ему тот самый кадр: коридор, запах перегара, мамины всхлипы. Эля была всего лишь внутренним голосом, который научился принимать чужую форму. Но это не делало её менее реальной, по крайней мере, для него.
— Ты вообще слишком много куришь в последнее время.
— А ты слишком много говоришь, — огрызнулся Леша. — Для той, кого не существует.
Она улыбнулась краешком губ, той улыбкой, которая означала «ты меня не прогонишь, сколько бы ни старался».
— Если бы я была реальной девушкой, я бы с тобой так много времени не проводила.
Градов не нашёлся с ответом. Спорить с Элей было как спорить с собственным отражением. Вместо этого он достал телефон. Экран засветился холодным белым светом, подчеркнув морщинки на лице — двадцать пять лет, а выглядит на все сорок. Бессонница делает с людьми страшные вещи.
Сообщений не было.
— Может, что-то случилось или у нее сел телефон, поэтому не пишет.
— Или ей просто не хочется тебя видеть, — спокойно ответила Эля. — Такое тоже бывает. У людей есть одна суперспособность — врать направо и...налево.
Он проигнорировал, потому, что не хотел признавать это, докурил сигарету до фильтра, обжёг пальцы, выронил окурок. Тот упал на асфальт, покатился к краю моста и замер в паре сантиметров от пропасти.
— Расскажи мне что-нибудь. Отвлеки от этого дерьма.
Эля поднялась с перил, отряхнула платье, хотя на нём не было ни пылинки. Этот ритуал она переняла у его матери.
— А помнишь ли ты, как мы впервые встретились?
— Я пытаюсь забыть, — честно ответил Леша. — Но ты не даёшь.
— Не я, а твоя психика. Я не просто так с тобой всюду хожу.
— Конечно, кто, если не ты, будет докапываться до меня часами?
— Я не докапываюсь, — она подошла ближе, остановилась в полуметре, на той дистанции, которую никогда не пересекала. Будто между ними была стеклянная стена. — Я просто не даю тебе делать непоправимые глупости.
Леша хотел съязвить, сказать что-то вроде «и как, получается?», но в этот момент его пальцы в кармане нащупали холодный металл.
Пистолет.
Старый подарок дяди Саши. Дядя Саша был бывшим полицейским, уволенным за пьянку и рукоприкладство, но связи сохранил. И ствол сохранил. «Мало ли», — сказал он тогда, протягивая тряпичный свёрток. «Отец твой — мразь, если вернётся — ты знаешь, что делать». Градов тогда подумал, какой же он ужасный человек, а потом положил пистолет в карман и носил с тех пор везде. В магазин, на работу, на встречи.
Эля заметила его движение раньше, чем он сам осознал, что делает.
— Что у тебя в кармане? — спросила она, и её голос вдруг потерял игривость, стал серьёзным.
— Ничего, — Леша замер. Пальцы всё ещё сжимали рукоятку.
— Алексей!
— Я сказал — ничего.
— Ты врёшь хуже, чем Инесса, — Эля сделала ещё шаг, всё ещё в полуметре, но нависая, хотя они были одного роста. — Ты взял его с собой. Ты взял пистолет на свидание, серьёзно?
Он вытащил руку из кармана, сжал пальцы в кулак, спрятал их в другой карман, туда, где были сигареты. Там же был зажигалка, чек из супермаркета и какая-то мятная конфета, которую он украл на кассе месяц назад.
— Дядя Саша сказал, что так безопаснее, — пробормотал он, глядя в сторону. — В наше время мало ли...
— Твой дядя псих, — отрезала Эля и исчезла. Леша вздрогнул. Каждый раз это происходило неожиданно, хотя он должен был привыкнуть за столько времени. Но привыкнуть к тому, что галлюцинации ведут себя непредсказуемо, невозможно.
Теперь он остался один.
Мост, фонарь, холод. Внизу — чёрная вода, сверху — чёрное небо. Ни звёзд, ни луны, словно все решили оставить его одного.
Телефон завибрировал. Леша выхватил его с такой скоростью, что чуть не выронил, пальцы онемели от холода и не слушались. Значок сообщения мигал вверху, это была она... Инесса. Он открыл, жадно впился глазами в строчки.