Мосты между нами

5 Маргарита

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в пастельные тона, а тревога во мне росла с каждой минутой приближения конца каникул. Я отчаянно цеплялась за последние мгновения беззаботного лета, стараясь не думать об учебниках и контрольных. В голове крутилась мысль о Дане. Он говорил, что будет занят, но не отталкивал меня… или всё же отталкивал? Эта неопределенность терзала меня, как назойливая мошкара. Его недавняя отстраненность пугала, и я боялась, что своей навязчивостью только усугублю ситуацию.Неуверенно, словно воровка, укравшая пирог, я спросила у бабушки:

– Ба, а если у тебя два пути, и ты стоишь на распутье, не зная, какой выбрать, что делать?

– Хмм, у меня такого не бывает, внученька. А что за дилемма у тебя там возникла? – проворковала она, лукаво прищуриваясь, словно знала больше, чем говорила.

– Да так, ничего особенного, – я покраснела, как спелый помидор, пытаясь уйти от прямого ответа. – Просто интересно, как лучше поступать в таких случаях.

– Ну, в старину подбрасывали монетку, – улыбнулась она, словно раскрывая древний секрет. – Хотя, по-моему, ты уже давно сделала свой выбор, душенька.

– Ну… ладно, – пробормотала я, чувствуя, как румянец расползается по щекам. Я метнулась за монеткой и подбросила её в воздух: орёл – иду к Дане, решка – остаюсь дома. Монетка упала на ладонь, и там красовалась решка. – Оу, блин, – вырвалось у меня разочарованно.

– Если ответ тебя не устраивает, значит, сердце уже подсказало решение, – хитро подмигнула бабушка.Я ошеломленно посмотрела на неё, будто впервые увидела. Её слова заставили задуматься: если я уже сделала выбор, зачем вообще устраивала этот цирк с монеткой? Отбросив сомнения, я подскочила и, крикнув на бегу: "Ба, я гулять!", помчалась собираться. Быстро натянув любимую юбку и короткую футболку, я выскочила из дома и направилась по тропинке, ведущей к дому Дани на холме. Надежда, как робкий лучик солнца, пробивалась сквозь облака моих страхов.Подойдя к дому, я нерешительно постучала. Тишина. Я подождала несколько минут, и, обуреваемая любопытством, тихонько приоткрыла дверь. Запах дерева, старых книг и чего-то нового, незнакомого ударил в нос. Я пошла на этот запах, и обнаружила в гостиной настоящий хаос: на полу валялись тюбики с масляными красками, кисти разных размеров торчали во все стороны, старые тряпки были испачканы разноцветными разводами, а палитра напоминала буйство тропических красок. Даня стоял у мольберта, слегка перепачканный краской, с таким сосредоточенным видом, словно решал судьбу мира. Он рисовал пейзаж, завораживающий своей реалистичностью: вид из окна, где каждый листик и каждый блик солнца были переданы с удивительной точностью. В его руках обыденность превращалась в сказку, сотканную из солнечных лучей и шелеста листвы. Мазки были смелыми и уверенными, а цвета – невероятно живыми.Не отрываясь от холста, Даня буркнул:

– Привет. Я немного занят, но можешь пока почитать.

– Привет, – тихо ответила я, стараясь не нарушить его творческое уединение. – Да, конечно. Не буду мешать.Я зачарованно наблюдала за тем, как его кисть танцует по холсту, создавая новые оттенки и формы. Потом, стараясь не шуметь, подошла к книжной полке и выбрала томик стихов Цветаевой и старый, потрепанный роман "Джейн Эйр". Устроившись на диване, я погрузилась в мир слов и красок, ощущая умиротворение от простой близости к нему. Стихи Цветаевой сплетались с запахом масляных красок, создавая неповторимую атмосферу.Чтение убаюкивало, и вскоре я почувствовала, как веки наливаются свинцом. Я не заметила, как уснула, а Даня продолжал увлеченно рисовать. Сквозь сон мне виделось, как мы бегаем по бескрайнему полю, усыпанному полевыми цветами, а Даня рисует меня, и его картина оживает, превращаясь в реальность. Я проспала почти весь день, проснувшись лишь к вечеру.

– Боже, я что, все проспала? – воскликнула я, вскакивая с дивана и чувствуя себя виноватой.Меня укрывал клетчатый плед, что показалось мне трогательным проявлением заботы. Я встала и подошла к мольберту. Бардака, как и не бывало, всё было прибрано, а на мольберте стояла новая картина. На ней был запечатлен тот самый вид с холма, который Даня рисовал утром. Мой дом, утопающая в зелени деревня, мерцающее озеро, темный лес, поле с полевыми цветами – вся наша красота, увиденная его глазами.

– Ну как? – услышала я тихий голос. Даня стоял в дверном проеме, наблюдая за моей реакцией.

– Очень красиво, – восхищенно ответила я, не отрывая взгляда от картины. – Жаль только, что я все проспала.

– Ну, зато отдохнула, – усмехнулся он, и в его глазах мелькнул озорной блеск.Я шутливо нахмурилась, но тут же снова повернулась к картине, рассматривая каждую деталь.

– Куда повесишь? – спросила я, забыв про обиду.

– Не знаю, – пожал он плечами.– А… знаешь что? – вдруг осенило меня. – Я отдам её тебе.

– Правда отдашь мне? – с восторгом произнесла я.

– Ага.

– Спасибо, – прошептала я, продолжая любоваться картиной.

– Так нравится? – спросил он, подходя ближе.

– Угу, – просто ответила я, чувствуя, как щеки начинают гореть.Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в огненно-красные оттенки. Даня предложил проводить меня домой. Мы шли по тропинке, погруженные в тишину, которую нарушали лишь трели сверчков. В воздухе витал аромат скошенной травы и вечерней прохлады.