Мосты между нами

9 Маргарита

Колючая стена равнодушия, которую я так старательно возводила вокруг себя, дала трещину. Несколько дней я избегала Даню, словно прокаженного, прячась в лабиринтах колледжа, ускользая на лекциях. Но сердце – предатель – продолжало болезненно сжиматься при каждой случайной встрече. Я видела его в коридорах колледжа, на лекциях, но каждый раз отворачивалась, не решаясь больше заговорить. Внутри зрела обида, как заноза, не давая покоя.На перемене я сидела в библиотеке, под гнетущей тишиной и запахом старых книг, я тщетно пыталась осилить учебник по архитектуре. Чертежи расплывались перед глазами, мысли вились вокруг одного имени.

– Привет, – прозвучал над ухом голос Марины, заставив меня вздрогнуть. – Что, опять грызёшь гранит науки?

– Пытаюсь, – вздохнула я. – Но что-то сегодня голова совсем не варит.Марина заговорщицки наклонилась ближе.

– Короче, у меня бомба новость! Слышала, Даня Осипов к нам перевёлся, – она выдержала паузу, словно смакуя эффект.

– Представляешь? Сам Даниил Осипов!

– Осипов? – переспросила я, делая вид, что не понимаю в чем суть. Хотя внутри все похолодело.

– Ну да, – подтвердила она. – Из тех самых Осиповых. Его отец владеет какой-то огромной строительной компанией. Миллионер!Я остолбенела. Осипов… Теперь, словно пазл, стали складываться все кусочки. Богатая и влиятельная семья… Вот почему он сделал вид, что не знает меня. Наверное, ему стыдно было признаться перед своими друзьями в знакомстве с простой девушкой, которая подрабатывает в кафе. Воспоминания о лете, о его искреннем смехе и теплых объятиях, теперь казались фальшивыми, как дешевая подделка. Но мне казалось он был искренен насчёт своего дедушки, или мне так казалось.

– Ты его знаешь? – спросила Марина, заметив мою реакцию.

– Мы… он и есть тот, про кого я тебе рассказывала,– твердо ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Серьезно? – Марина округлила глаза, ее лицо выражало смесь удивления и восхищения. – Надо же! А он такой неприступный… Даже не смотрит ни на кого. И что, вы перестали общаться? – допытывалась она.

– Видимо, у богатых свои причуды, – с горечью произнесла я. Внутри все сжалось в тугой комок. – Теперь мы незнакомцы.

– Слушай, а может, он просто тебя не узнал? – предположила Марина. – Ну, мало ли…

– Нет, он узнал, – твердо сказала я. Я видела это в его глазах – короткий, но отчетливый проблеск узнавания, сменившийся маской безразличия.Открытие о богатстве Дани еще больше запутало меня. С одной стороны, его поведение стало более понятным. Но с другой – обида душила с новой силой. Неужели социальное неравенство настолько непреодолимо? Неужели наша летняя история была всего лишь миражом, который рассеялся с первыми лучами городской осени? Я чувствовала себя марионеткой, чьи нити оборвались. Неужели все это было лишь игрой? Мне хотелось верить, что я ошибаюсь, что в Дане есть что-то большее, чем просто деньги и социальный статус. Но как это проверить?Мы учились с Мариной дальше в библиотеке. Я старалась отогнать мысли о нем, а она делала вид, что зубрит конспекты. Но я видела, как ее взгляд то и дело ускользает в сторону групп студентов, перешептывающихся в углу, и понимала: она скорее всего прислушивается к чужим разговорам, выискивая новые сплетни.Прошло несколько недель с момента последнего разговора, и напряжение между мной и Даней нарастало с каждой встречей. Каждый раз, наши взгляды пересекались, в воздухе витала невыразимая обида, словно между нами выросла невидимая стена. Это недопонимание становилось всё более ощутимым, как зубная боль, от которой невозможно избавиться.Он уже успел обзавестись свитой – мажорами, которые хвастались своими деньгами, словно это было их личным достижением. Не понимала, чему они радуются – ведь это не они заработали, а их родители, которые их обеспечивают всем, что только пожелают. Без родителей они – ничто. Они даже не учатся толком, но таким все достается легко и просто: заплатил – и уже получил хорошую оценку. Такие люди не ценят тяжелый труд. Как-то преподаватели жаловались, что некоторые девушки даже тряпку выжать не умеют – как же они потом хозяйничать будут? Элементарных вещей не знают. Их лица, самодовольные и пустые, словно в них не было места для чего-то сложнее вечеринки и нового гаджета. Они покупали себе оценки, как покупают новые машины.Проходя привычным маршрутом к колледжу, я заметила его у ворот. Он стоял, окруженный своей сверкающей свитой, словно темный принц среди придворных. На нем была дорогая куртка, небрежно накинутая на плечи, и солнечные очки, скрывающие взгляд. Их смех, звонкий и беззаботный, разносился по улице, как россыпь хрустальных бусин, задевая меня своей надменностью. Мне не хотелось сталкиваться с этой компанией, это вызывало неприятное ощущение мурашек по коже, поэтому я ускорила шаг, стараясь стать невидимкой.Но один из "придворных", с самодовольной ухмылкой, словно хищник, высматривающий добычу, окликнул меня:

— Эй, красотка! Куда так спешишь?Сердце неприятно кольнуло. Я, не останавливаясь, спускалась по ступеням, словно плыла в своих мыслях, не желая обращать на них внимания, надеясь, что они просто отвяжутся. Ветер трепал листья, и один из них, пожелтевший и сморщенный, прилип к моей ноге. Я машинально смахнула его, как будто избавлялась от дурного предзнаменования.

— Эй, глухая что ли? Жаль, такая красавица, а не слышит! – голос парня, напоминающий скрип несмазанной двери, резанул по ушам. От его тона меня передернуло, словно от прикосновения чего-то грязного.Я остановилась, с трудом подавляя волну раздражения, и, медленно повернувшись, окинула нахала ледяным взглядом. Сначала я увидела Даню – он даже не смотрел на меня, от этого на душе стало еще тяжелее. А потом я повернулась обратно к человеку, который меня окликнул. В его глазах мелькнуло удивление, как будто он не ожидал от меня ответа.

— Знаешь, Уильям Шекспир как-то сказал: «Я хочу, чтобы мы были лучшими незнакомцами». Так вот, предлагаю следовать этому мудрому совету, – мой голос, холодный и резкий, словно клинок, прорезал шум улицы. Я старалась говорить спокойно, чтобы не выдать клокочущее внутри возмущение.Он приподнял бровь и усмехнулся, словно я рассказала ему анекдот, совершенно не понимая, что я чувствую.