Мосты между нами

11 Маргарита

Месяц пролетел в работе над жилым комплексом, словно один день. Бесконечные споры с Даней, как ни странно, сближали нас. Часы, проведенные за архитектурными эскизами, сломанные головы над планировками, редкие моменты смеха над нелепыми ошибками – все это стирало границы. За его маской безразличия я все чаще видела того самого Даню из летних воспоминаний: внимательного, увлеченного, с робкой улыбкой, пробивающейся сквозь броню серьезности. И, казалось, я тоже перестала быть для него просто однокурсницей.Однажды, после особенно напряженного обсуждения, когда мы чуть не сорвались на крик из-за концепции озеленения, Даня неожиданно предложил:

– Пойдем выпьем кофе? Устал что-то, – сказал он, потирая переносицу.Я, удивленная, согласилась. Мы спустились в небольшую кофейню недалеко от дома Дани. Внутри пахло свежемолотым кофе, корицей и чем-то уютным, домашним. Тихо жужжала кофемашина, играла негромкая музыка, а мягкий свет окутывал небольшие столики. Разговоры незаметно перетекли от чертежей и планов к более личным темам.

– Ну… Эм… Как у тебя дела? – спросила я, стараясь разбавить неловкость. Несмотря на наше сближение, я чувствовала, что между нами все еще есть барьер. Даня был высоким, спортивным, с копной темных волос, слегка вьющихся под ветер кондиционера. Его глаза, глубокого синего цвета, сейчас казались усталыми.Он задумчиво смотрел на пенку кофе, и выглядел измученным.

– Да, нормально, – спокойно ответил он, но я заметила, как напряглись его плечи.

– Расскажи мне что-нибудь о себе? – мягко попросила я, стараясь его приободрить. Я, Рита, – девушка худенькая, но красивая, с тонкой талией и миловидным лицом. Мои волосы – светлые, блондинистые, натурального оттенка, а глаза – зеленые, сейчас смотрели на него с надеждой.Он удивленно приподнял бровь, словно не ожидал такого вопроса. Он посмотрел по сторонам, будто оценивая, стоит ли открываться. Чтобы ему было легче, я добавила:

– Я не прошу тебя раскрывать все свои секреты, но если хочешь поделиться тем, что тебя беспокоит, я выслушаю. Иногда становится легче, когда выговоришься.Он немного подумал и начал рассказывать. Он говорил о своем детстве, о сложных отношениях с отцом, о постоянном давлении со стороны семьи, которая видела в нем лишь продолжателя успешного бизнеса. Он рассказал, как ему не хватает дедушки, единственного человека, который его понимал и поддерживал, который учил его думать своей головой. Родители же, по его словам, не хотели слышать его мнения, навязывая свои представления о жизни. Он говорил и я видела, как ему тяжело. Он вспоминал и веселые моменты с дедом, с родителями, когда он был маленьким, о том, как он мечтает отделиться от семьи, стать независимым, но они контролируют каждый его шаг. Я слушала внимательно, пытаясь понять этого сложного, противоречивого человека.

– А почему ты тогда… притворился, что не знаешь меня? – наконец решилась спросить я, играя с краем салфетки. Этот вопрос давно свербил у меня в голове.Даня отвел взгляд, помешивая ложечкой остатки сахара в чашке, словно пытаясь разгадать их расположение.

– Я… не хотел, чтобы… в общем, это сложно объяснить, – пробормотал он, не поднимая глаз. – Моя семья… они не поймут.

– Не поймут что? – настаивала я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.Даня вздохнул, словно собираясь с духом.

– То, что я… интересуюсь девушкой… не из своего круга, – с трудом произнес Даня, наконец посмотрев мне в глаза. В его взгляде плескались смущение и какая-то усталая обреченность, словно он заранее смирился с тем, что у него отнимут эту маленькую радость. – Они… они всегда хотели, чтобы я был с дочерью их партнеров по бизнесу. Это, как они говорят, "правильный" выбор.Меня обожгло от этих слов. Значит, я для него – неправильная? В горле образовался ком.

– А ты… интересуешься? – тихо спросила я, едва слышно, боясь услышать ответ.Даня молча положил ложечку на блюдце, и этот тихий звук показался мне оглушительным. Он медленно протянул руку и накрыл мою своей. Его ладонь была теплой и сильной, и я почувствовала, как мурашки побежали по коже.

– Какая разница, что думают они, – тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза. – Какая разница, если мне хорошо с тобой?В этот момент все стало понятно без слов.– И отвечая на твой вопрос, а ты как думаешь? – спросил он, и в его голосе я услышала надежду.

– Думаю, я тебя приворожила, – попыталась я пошутить, чтобы скрыть волнение, но голос дрогнул.

– Ха-ха. И чем же?

– Как чем?! – притворно удивилась я. – Своим обаянием и милотой. Я же обаяшка!

– Что? Обаяшка? – Даня улыбнулся, и я увидела, как в его глазах вспыхнули искорки. – Самооценка у тебя что надо.

– Значит, ты согласен, что я милашка? – Я оперлась локтем о стол, подперла щеку рукой и смотрела на него снизу вверх.Он смутился, но не отвел взгляда.

– Да, ты милашка, – прошептал он, и я увидела, как на его щеках проступил легкий румянец. Мы вышли из кафе и пошли обратно делать проект, я не ощущала той стены которую он построил, мы вернулись к прежним разговорам. Мы решили, что будем видеться тайно о то всех.

С того дня наши тайные встречи стали регулярными. Мы гуляли по паркам, стараясь выбирать безлюдные места, ходили в кино на поздние сеансы, просиживали часами в маленьких уютных кафе, скрывая свои отношения от любопытных глаз однокурсников и, главное, от семьи Дани.Однажды, прогуливаясь по аллее, увидели знакомую. Даня потянул меня за руку, увлекая за ближайшее дерево. Подруга, Маринка, уже подходила, и я едва успела выскочить из-за укрытия, поздоровавшись как ни в чем не бывало.

"Привет, Рит! Как проект? Слышала, вы с Даней горите на работе?" – спросила Маринка, бросив на меня хитрый взгляд. Даня же, оставшись в тени, корчил рожицы, заставляя меня сдерживать смех, грозящий выдать наше убежище. После короткой беседы с Маринкой, которая напоследок загадочно улыбнулась и сказала:

"Ну, вы держитесь там!", мы снова остались наедине, и Даня, шутливо схватив меня за руку, потащил вглубь парка.Поход в кино на ужастик обернулся неожиданным откровением. Даня оказался куда более впечатлительным, чем я предполагала. Каждый резкий звук, каждое внезапное появление крови заставляло его вздрагивать и судорожно хватать меня за руку. Я чувствовала его напряжение и невольно улыбалась. После сеанса я не удержалась от подколок, дразня его "бесстрашным героем", но он лишь отмахивался, смущенно улыбаясь.