Мосты между нами

24 Маргарита

Прошло несколько недель с тех пор, как мы с Даней представили наш проект парка. Эти недели стали для нас настоящим испытанием и удивительным путешествием одновременно. Наша совместная работа не просто сблизила нас, она раскрыла нас друг другу с новых сторон. Вечера превратились в некий священный ритуал: мы склонялись над чертежами, увлеченно обсуждая каждую деталь – от расположения изящных скамеек до выбора сортов растений, способных радовать глаз круглый год. Иногда наши взгляды сталкивались в ожесточенных спорах, словно две стихии, порождая бурю эмоций, но за ними всегда следовало примирение. А потом, когда усталость брала свое, мы просто сидели рядом, наслаждаясь тишиной и теплом друг друга.Но не все было безоблачно. Споры возникали, казалось, из ниоткуда, словно мелкие камешки, попавшие в идеально отлаженный механизм. Например, из-за выбора шрифта для презентации – казалось бы, такая мелочь! Или из-за того, кто должен был забрать макет из типографии, расположенной на другом конце города. В тот злополучный вечер, когда все валилось из рук, а сроки поджимали, мы сорвались.

"Да какая разница, какой шрифт! Главное, чтобы было читаемо!" – выпалила я, уставшая и раздраженная. Даня огрызнулся в ответ что-то про мою невнимательность к деталям, и понеслось… Пустяк, раздувшийся до размеров огромной обиды. Я молча собрала свои вещи и ушла, хлопнув дверью. Знала, что проект горит, что Даня переживает, но обида жгла сильнее, словно раскаленное железо.

"Пусть сам разбирается," – упрямо твердила я себе.После работы в кафе, где я подрабатывала, обычно меня забирал Даня на своей машине. Но сегодня – автобус. Я стояла на остановке, зябко кутаясь в тонкую куртку. Ветер пронизывал насквозь, играя с прядями волос, выбившимися из-под шапки. Весенний вечер обманчиво притворялся зимним. Я злилась на Даню, но еще больше – на себя за эту дурацкую ссору. Часть меня отчаянно хотела, чтобы он просто подъехал, обнял меня и сказал, что все в порядке.Вдруг рев мотора разорвал тишину. Ко мне подъехал мотоцикл, черный, блестящий, словно вороное крыло, явно дорогой. Единственный парень в нашем городе, у которого был такой зверь, это Даня, с которым я сейчас в ссоре. На нем была черная кожаная куртка, узкие джинсы, высокие мотоциклетные ботинки – настоящий бунтарь. Я заметила, как его пальцы в кожаных перчатках уверенно сжимают руль.Он остановился возле меня, снял шлем, обнажив растрепавшиеся от ветра волосы, и слез с мотоцикла. В лучах уличного фонаря его взгляд казался особенно пронзительным. Его кожаная куртка пахла бензином и дорогим мужским одеколоном – запахом, который я так хорошо знала и любила. Он подошел ко мне, и я не могла не отметить, как серьезно он выглядит, несмотря на ситуацию.

— Рита, прости меня, — говорил он нежно, и в его глазах я увидела искреннее сожаление. — Давай подвезу тебя, малышка, пожалуйста.

— Нет, — ответила я, чувствуя, как обида все еще сдавливает грудь, но в то же время сердце предательски замирает от его близости. Злилась на него, но и смущалась под его пристальным взглядом. И я пошла пешком, подальше от него.

— Ты уверена, малышка? Это довольно далеко идти пешком. Ветер усиливался, и я поежилась, но упрямо продолжала идти, словно испытывая его терпение. Хоть и была весна, холод пробирал до костей.

— Спасибо, справлюсь, — я развернулась и пошла прочь, чувствуя его взгляд на своей спине.Он не очень-то рад это слышать, он качает головой с легкой усмешкой.

— Ты слишком упрямая. Иногда хочется просто взять и перекинуть через плечо, — сказал он полушутя.Он подъезжает ко мне на мотоцикле и едет рядом со мной, как верный рыцарь на железном коне.

— Едь туда, откуда приехал, — процедила я сквозь зубы, стараясь не смотреть на него.Он качает головой. Я вижу, как он поджимает губы, словно сдерживая улыбку.

— Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что я так просто сдамся, — ответил он уверенно.Он продолжал ехать рядом, медленно, настойчиво. Я слышала, как тихонько рычит мотор мотоцикла, словно дразнит меня. Звук становился частью ночного пейзажа, переплетаясь с шумом ветра.

— Просто сядь уже на мотоцикл, Рита, — он говорил тихо, но настойчиво.

— Не хочу я к тебе садиться, — я ускорилась еще больше, почти бегом. Чувствовала, как щеки начинают гореть от злости и отчасти от смущения.Он снова покачал головой. Ему, наверное, кажется это забавным. Его глаза блестели в свете уличных фонарей, словно искры.Он подъехал ближе, почти касаясь мотоциклом моей руки.

— Я не знаю, почему ты такая упрямая, но если ты не сядешь на мотоцикл сейчас, я просто возьму тебя на руки и насильно посажу тебя на него, — произнес он это не крича, без злости, но в его голосе звучала твердая решимость.

— Ты этого не сделаешь, — ответила я, не веря его словам. Он же не настолько сумасшедший. Или настолько?Он ухмыльнулся, словно прочитав мои мысли.

— Ну, мы скоро это узнаем, не так ли?Он остановил мотоцикл, заглушил мотор и, не говоря ни слова, преградил мне дорогу. Его глаза смотрели на меня с вызовом.

— Ты будешь вести себя хорошо, или мне придется тебя забрать?

— Никуда я не поеду, — выпалила я, чувствуя, как внутри нарастает паника. Неужели он и правда это сделает?Вести себя хорошо? Ага, как же! Я еще больше ускорила шаг, пытаясь обойти его.Он покачал головой, я видела, как он теряет терпение. Наверное, ему хочется меня сейчас перекинуть через плечо, как мешок картошки.

— Какая же ты упрямая, — пробормотал он себе под нос. — Ну что ж, если ты не хочешь этого делать по доброй воле… — он резко схватил меня за талию и легко поднял на руки.

— О боже, отпусти, ты что творишь?! — Я вцепилась в него руками, пытаясь высвободиться, но его хватка была железной. Его руки, такие сильные, держали меня крепко, и я чувствовала, как сильно бьется его сердце.Он донес меня до мотоцикла, посадил на сиденье перед собой.

— Так вообще-то не ездят! Может, я тогда сзади сяду? — попыталась я образумить его, но было поздно.Он покачал головой.