Мотив для похищения принцессы

Глава третья

Столица Федерации Графов Границы – планета Метелла впечатление производила. Она, казалось, была создана только из черного базальта. Так подумал Гордон, когда разглядывал окружающей пейзаж. Суперсовременный корабль Шорр Кана садился медленно, бесшумно, без всякого эффектного пламени из дюз и прочей пиротехники, привычной землянину. И тот внимательно смотрел на спокойные сопки, покрытые свежей густой травой, почти скрывавшей черные древнее валуны. Всюду цвели и качались нежные белые цветы. Вдалеке виднелись деревья, удивительно напоминавшие земные сосны. А за обрывами и каньонами шумел неумолчный морской пробой. Море сливалось вдали со светящимся небом, в котором невидимо царило горячее, но очень далекое солнце этой планеты. Зеленые лучи, зеленые дорожки на воде, зеленые отсветы придавали величественному пейзажу неземное спокойствие.

Корабль опустился, и через минуту тишины послышался настойчивый рокот приближающейся машины. Из-за ближайшей черной скалы со сбегавшим по ней ручейком показался вездеход, скользивший, по дороге, мощенной черным базальтом. Вездеход затормозил около посадочной площадки. Бесшумно откинулась дверца, снабженная знаком булавы и графской короной, на покрытие площадки упала лестница, и по ней начал торжественный спуск хорошо знакомый Гордону человек. Четыре члена экипажа корабля приветствовали его восторженными криками за спиной Гордона, а сам Гордон быстро направился к прибывшему повелителю Границы. Ибо это и был Шорр Кан.

– Шорр Кан, как это ни странно, я очень рад вас видеть…

Шорр Кан, спустившись на последнюю ступеньку лестницы, поднял руку в величественном приветствии.

– Я приветствую вас, мой друг, и почту за честь оказать вам гостеприимство в моем любимом Замке-у-моря. По его суровому лицу промелькнуло нечто, напоминавшее отблеск теплой улыбки.

Команда корабля сзади Гордона замерла.

– Наверное, и глаза восторженно закатили, – раздраженно подумал Гордон.

– Благодарю вас, мои воины. Рад, что на вас можно положиться, — милостиво обратился к звездолетчикам Шорр Кан, – займитесь теперь кораблем. Проходите, друг мой.

Гордон внимательно взглянул на этого человека, успевшего назвать его другом дважды за такое короткое время, и рука об руку с ним принялся подниматься по лестнице, в вездеход. Мимоходом он успел пожалеть, что у него нет такого шикарного, шелестящего сзади по лестнице, плаща, как у Шорр Кана, а из-за этого он сзади выглядит гораздо менее эффектно.

Шорр Кан... Такой биографией как у этого человека трудно было не восхищаться. Он возглавил сопротивление Империи, организовав себе диктатуру в Лиге Темных Миров, где пользовался огромной популярностью и славой аскета, а также человека, фанатично преданного идеям Равенства и Братства. Он однажды почти захватил Империю, но проиграл, недооценив Гордона, который тогда, в первый раз появился в этом мире. Его сознание Джона Гордона, отставного солдата и жителя Нью-Йорка XX века, оказалось в теле принца Зарт Арна, который обменялся с ним сознанием для изучения истории ХХ века. По воле случая Гордон был вынужден играть роль принца, и сыграл ее неплохо, приведя Шорр Кана к полному разгрому. Но какую комедию разыграл тогда диктатор. Он умер на глазах всей вселенной и для всей вселенной перед экраном стереовизора. И вся вселенная ему поверила. И для всей вселенной он был мертв, до тех пор, пока они с Гордоном не спасли во второй раз Империю, теперь уже от галактических монстров – х'харнов. Гордон пребывал тогда уже в своем настоящем облике. Зарт Арн вытащил его из ХХ-го века в благодарность за благородное поведение и за победу над Шорр Каном. После победы над х'харнами императорский дом негласно простил Шорр Кану его более чем неблаговидную деятельность в качестве диктатора Лиги Темных Миров. И вот теперь этот же самый Шорр Кан изображает из себя Лорда. Повелителя. И с каким успехом! Воистину он так же живуч, как идеи о справедливом обществе. И так же многолик.

– О чем вы думаете, Джон? – поинтересовался тем временем бывший диктатор, когда они оказалась в кабине вездехода и дверь за ними плавно закрылась. Гордон, не видя причины скрывать свои мысли, изложил ему все то, о чем думал. Когда он дошел до идеи относительно многогранности мечты о справедливом обществе, Шорр Кан пристально на него посмотрел, присвистнул, а затем громко расхохотался.

– Джон, как же вы изменились. Ну, вы ли это? Я всегда говорил, что Серые Пустынники до добра не доведут. Ну, зачем вы к ним отправилась? Вас же сам Император отговаривал, я знаю. Вас горько оплакали все ваши, даже самые отдаленные, друзья с Границы. И, честное слово, Джон, когда я узнал, что вас доставил на Троон собственный корабль планеты Серых Пустынников, я не поверил своим ушам. Я просто не могу вам передать, как я был потрясен и счастлив.

– Надо сказать, что осведомленность этих самых отдаленных друзей с Границы просто приводит в восхищение. Ведь еще и недели не прошло с тех пор, как я вернулся с упомянутой вами планеты.

– А, вы оценили. Я так и знал, что вы оцените, Джон. Вы оценили, кстати, как точно я рассчитал время вашего прибытия. Три минуты на размышление после получения моего письма, две минуты на вежливое извинение госпоже советнице, минута на подлет флаера, ну а остальное время выверено неоднократно. И, пожалуйста, я не ошибся. Корабль появился здесь точно по моим расчетам. Каково, а?

Гордон, несомненно, оценил. И за два дня полета к Метелле у него была возможность оценить должным образом и само послание Шорр Кана. Эти его 5.30 по-средне-галактическому. Надо было точно знать время окончания бала, учесть психическое состояние Гордона. Учесть то, что он не завалится, скажем, спать, а обратит внимание на огонек передатчика. Учесть ту возможность, что до бала у посланника Зарт Арна не будет возможности взглянуть на столик с письмом, а во время бала ему не дадут улизнуть к себе. Да, многое нужно было учесть. И осведомленность Шорр Кана не просто поражала, она тревожила. Гордон посмотрел в иллюминатор. Правитель сбавил скорость, давая ему возможность оценить массивные золотые ворота с высоким рельефом, вырубленные в скале. Створки ворот бесшумно распахнулись и сомкнулись за проезжающей машиной. Перед изумленным Гордоном возникли райские сады и величественный замок среди них. Он с любопытством ждал продолжения представления.