Мотив для похищения принцессы

Глава четвертая

По дороге к астропорту Гордон, решивший вместе с солдатами добраться до астропорта, а там действовать по ситуации, напряженно сопоставлял недавние события. Он как ребенок попался в ловушку. Все было разыграно как по нотам. Шорр Кан не направил свое послание прямо на Троон. Там бы теперь все знали. А что там знают сейчас? Что Гордон развлекается в Скоплении Геркулеса. Когда на Трооне заволнуются, наверное, они могут узнать из собственного послания Гордона к Микуте Таи о том, что он отбыл в неизвестном направлении в связи с неизвестными, но срочными делами. И даже если найдутся гениальные люди и докопаются до истины, то Шорр Кан всегда сможет предоставить запись последнего с Гордоном разговора, в котором они чуть ли не со слезами на глазах клянутся друг другу в дружбе. Там же названа цель путешествия Гордона. В какую ловушку можно превратить теперь, вторую планету Вератры! Да… Какой же он, Гордон, идиот. Он, видимо, забыл за четыре года, кто такой Шорр Кан. И тот ему великолепно подыграл во время их последней, такой благодушной беседы. Подумать только, какая комедия, какой цирк ради нескольких минут стереофонного разговора. Правда какого! «Я вам очень благодарен за вашу дружбу…». Гордон задохнулся от ненависти к самому себе. Кретин! И зачем это все Шорр Кану потребовалось? Что-то он собирается в ближайшее время устроить. И чем это ему Гордон помешал? И что ему, Гордону, теперь делать?

Тем временем отряд выгрузился в астропорту. Гордон оглядел темные силуэты кораблей в неярком мерцании сигнализационных огней. Подумал, что, насколько ему известно, корабли охраняют так, что туда, как говорили у него на Земле, и мышь не проскочит… А жаль. Что же все-таки делать?

Командир направился к центральной площади астропорта, прикрытой светящимся куполом. Она, видимо, была центральным пунктом сбора.

– О, кого мы видим, – услышал вдруг Гордон, – Да это же Дир Нолл, правая рука Великого Правителя.

Из-за невысокого столика агрессивно приподнялся бандитского облика экземпляр, который, видимо, всю ночь что-то настойчиво праздновал.

– Никак Великий Правитель разжаловал своего любимчика. И мы теперь направляемся в Разбитые звезды?

Дир Нолл резко обернулся.

– У Великого Правителя не может быть любимчиков, как ты, изменник, думаешь.

– Ах вот как! – вдруг заорал экземпляр, пододвигая свою фиолетовую физиономию совсем близко к Дир Ноллу. – Ты называешь меня изменником? Да я таких как ты, падла, всегда бил и бить буду.

Через полминуты Гордону показалось, что отряд Дир Нолла дерется, как минимум, с половиной наличного состава армии Шорр Кана. И, впрочем, не без успеха. Гордон с удовольствием раздавал удары направо и налево, хватал, отбивал, ощущая, что сейчас он занимается тем, чем ему надо было бы заняться сразу по встрече с Шорр Каном.

– Ну и порядочки в армии великого диктатора. Полнейший бардак. Впрочем, это мне на руку, – подумал Гордон, позволяя отточенному лезвию боевого топора царапнуть себя по лицу. Внезапно драка прекратилась. Все угрюмо уставились на высокого офицера, который оглядел участников баталии с брезгливым презрением и отчеканил.

– Серр Таер, за учинение беспорядка в служебном помещении – двенадцать часов штрафных отработок. Дир Нолл, о вашем наказании позаботится Мерр Катер, чей корабль стартует через полчаса.

Гордон прислонился к столу. Кровь заливала ему лицо, а он думал, что уж лучше он изобразит из себя полутруп, чем пойдет на корабль Мерр Катера.

– Слушай, друг, – внезапно услышал почти полутруп, – тебя что, совсем зарубили:

Гордон с трудом разлепил слипшиеся от крови ресницы. Он увидел перед собой открытое веснушчатое лицо, слишком коротко остриженные и упрямо торчащее вверх светлые волосы парня, одетого в черную форму войск специального назначения.

– Есть малость, – ответил он.

– Так что же ты стоишь? Пошли к доку. Как тебя звать-то?

– Не знаю, – искренне ответил Гордон.

– Ну-ну, – сказал парень и потянул его за собой.

Из дальнейших событий в памяти Гордона сохранилось очень немногое и в крайне туманном виде. Он помнил бесцеремонные щупальца лечащего его аппарата, слабо помнил, как незнакомый парень привел его к какой-то койке, куда Гордон сразу и завалился спать.

И теперь, вечером, сидя на этой койке среди храпящих, еще не проспавшихся солдат, он размышлял о том, что ему делать.

– Не может быть, что мне просто везло. Здесь есть что-то, чего я не понимаю.

При этом он изучающе смотрел на полупрозрачный браслет на своей руке. Браслет был снят с руки чужого, теперь уже мертвого человека. Он не принадлежал Гордону, не был на него настроен и обязан был выдать фальшивого владельца своим пронзительно фиолетовым цветом. Так нет же. Браслет вел себя так, как будто он принадлежал Гордону еще со времен его, Гордона, детства. Случайное совпадение необходимых характеристик биополей совершенно разных людей? Гордону в это не верилось. Но бесцельные и бессмысленные рассуждения ему тоже надоели. Он решительно подошел к казарменному регистратору вставил в него браслет и с большим любопытством прочитал о себе столь необходимые ему сведения.

Звали его, оказывается, Квис Горрел, и было ему 29 лет. "Хорошо, что не 17", – с некоторым удовлетворением подумал Гордон. В армии Шорр Кана он был всего 3 года. А кем он был до этого на своей, как выяснилось, родной планете Чигестре? Как она хоть выглядит, эта Чигестра? С еще большим удовлетворением Гордон узнал, что был даже награжден. Он дочитал все о своих боевых заданиях, узнал даже, что сейчас он занимает в казарме при астропорте Метеллы койку № 37. О службе в отряде Дир Нолла не было сказано ни слова. Гордон решил, что ему все равно не удастся сообразить – почему. То ли слишком секретно, то ли – несущественно.