Мотивация

Глава-16 Белая рубашка

Если бы события не разворачивались так быстро, все бы конечно рано или поздно всё равно всё узнали. Однако, когда в наступивший понедельник Бельский опоздал, и Мастер снова возмущённо забегал по цеху, снова поползли слухи.

- Ну что, студент, где профессор? - радостно зашипел Матрос.

Егор не знал. Слесаря советовались, остальные шушукались. Бельский появился около 10 часов и успел сказать Егору, что действительно проспал. Оказавшись в своей постели, после нескольких подряд ночей спанья на полу цеха, он «вырубился без задних ног».

- Кхе, кхе, - покашлял в кулак незаметно подкравшийся мастер, - Бельский, ты обещал, - орать он не решался, наверное, чтобы снова не послали.

- Всё готово, я просто проспал, - спокойно сказал Бельский

- Ну да? Неужели работает?

- Работает. Я там на штамповке, картона напортил, и не убрал.

- Так что, штамп уже там? Не дослушав ответ, мастер умчался. Через минуту появился снова, уже вместе с начальником цеха,- веди, показывай…

Первым возбудилась слесарная элита и гурьбой потянулась за начальником цеха. Егор, пользуясь правом ученика быть рядом с учителем, тоже затесался в группу. Штамп работал. Сделав на глазах у всех десяток задних стенок для радиолы, Бельский остановил пресс.

- Ну вот, как-то так. Дальше без меня.

- А что было-то? – загалдел народ, - объясни, интересно же.

- Я подумал, что из-за большого размера матрицы с большим количеством отверстий, матрицу при закалке металла, повело. Возникло внутреннее напряжение в металле, матрицу перекосило. Это стало ощутимо только потому, что отверстий слишком много. Мы с таким не сталкивались потому, что таких картонных решёток, до сих пор делать не приходилось.

- И что ты сделал? Дырки расточил?

- Если отверстия расточить, картон начнёт рвать. По-хорошему, такие сложные матрицы нужно делать из другой стали и закаливать особым способом.

- А ты что сделал? Новую матрицу, что ли?

- Нет, на это нужно много времени. Вот смотрите, я сделал дополнительный толкатель, ну и на всякий случай пружины съёмника поставил помощнее. Но это, даже лишнее.

- Темнишь Бельский, как ты узнал, куда толкатель ставить? Почему он в углу, а не посередине.

- Я, просто подумал…

Уже через неделю про инцидент все забыли. Бельскому заплатили и за заказ, и сверхурочные, и ещё премию, приказ о которой вывесили на общее обозрение. Бельский, на неё купил жене сапоги.

- Где справедливость? – возмущался Матрос, - почему одним всё, а другим ничего? Если бы я три дня прогулял, меня бы выгнали! А Бельскому, премия.

Жизнь пошла своим чередом. Егор неплохо продвинулся в пилении болванки, изучал разные марки стали, учился читать чертежи, знакомился со всем процессом производства, и готовился к сдаче экзамена на разряд. К своему удивлению он понял, что слесарь-инструментальщик, действительно, центральная фигура в подготовке производства.

Конструкторское бюро делало чертежи. По ним, резчики, сварщики, токари, фрезеровщики, шлифовальщики, и прочий рабочий народ готовили детали и компоненты штампов. Всё это стекалось к нему, к инструментальщику, кто должен оживить эту кучу железа и превратить в инструмент, который будет месяцами непрерывно вырубать, высекать, гнуть выгибать, сотни тысяч, а то и миллионы разных деталей из которых собиралась продукция завода. Инструментальщик, обнаружив ошибки, мог предложить изменить конструкцию и переделать чертежи. Слово инструментальщика было весомым, если вообще не решающим.

Чем лучше Егор это понимал, тем большим уважением он проникался к самому себе, почти инструментальщику. Он уже примерял на себя образ маститого спеца, подсчитывал будущую зарплату и даже мысленно совершал на неё покупки.

- А почему Арон всегда одет, как на свадьбу? – спросил он однажды у Бельского, - это же так неудобно, в белой рубашке. Чтобы её не испачкать, приходится работать вытягивая руки. И всё равно ведь испачкаешь.

Этот вопрос, рано или поздно возникал у всех, кто видел, как работает Арон. Егор представил себя вот таким же, в белой рубашке и лаковых туфлях, идущим по заводской столовой. Молодые, одетые в одинаковые халатики, симпатичные девушки из сборочного цеха смотрят на него, а он машет им рукой…

- Родители Арона хотели, чтобы он был музыкантом, скрипачом. Ты сам у него спроси.

Оба музыканты, родители мечтали видеть Арона на сцене, но он ненавидел скрипку, и считал своё детство загубленным гаммами и сольфеджио. Назло отцу, он пошёл работать на завод, чтобы скорее начать зарабатывать деньги, и стать независимым. Однажды, вернувшись со смены в испачканной одежде и почерневшими руками, он очень расстроил свою мать, которая вскоре после этого заболела и умерла. Не из-за музыки, а именно из-за грязной рабочей одежды, которой до Арона никому в семье носить не приходилось, мать решила, что сын непутёвый и будет в жизни несчастлив. В память о матери Арон поклялся, что никогда не снимет белую рубашку…