Моя Алиса без чудес

Глава 16

Два дня на даче пролетели, как в тумане. Я честно обещала нарядить елку, но все это время вплоть до тридцать первого числа провела, лежа на диване в обнимку с книгой.

– Так, спящая красавица, подъем, – провозгласила бабушка, войдя в мою комнату утром накануне нового года. – Если сейчас ты не встанешь и не пойдешь наряжать эту несчастную елку, то Коля рухнет с инфарктом.

Я оторвала голову от подушки и посмотрела на пожилую даму, стоящую возле кровати и сверлящую меня взглядом.

– Он даже залез на чертову стремянку, чтобы присобачить звезду. Если ты сейчас же не поднимешься и не повесишь шарики, то считай, что вечером к столу мы тебя уже не ждем!

Что вы знаете об угрозах?

Я улыбнулась и пошла умываться. Спорить с бабушкой было практически бесполезно. Если бы я не сдалась добровольно, то она бы не побрезговала силовыми методами.

Каждый год украшение елки ложилось на мои плечи. Нет, не подумайте, что это являлось методом экзекуции или чего-то в этом роде. В новогодних праздниках всегда была своя особенная магия.

Знаете, возможно, это звучит глупо, но я считала, что в эту пору все заветные желания просто обязаны сбываться.

Так было всегда, ну, примерно вплоть до этого самого момента, когда я оказалась наедине с елкой и коробкой игрушек в этом году.

Думаю, что рассказывать о праздничном настроении сейчас будет явно лишним.

Я вспомнила слова Анисимова про чудесный новый год и со злостью повесила первый шарик на ни в чем не повинное дерево.

И, знаете, это помогло.

Я практически зашвыривала шары на ветки, находя в этом хоть какую-то разрядку. С каждым новым движением мои действия становились все более резкими, когда вдруг очередной ярко-красный шар не полетел на пол, разбившись на кучу мелких осколков.

– Если ты продолжишь швыряться в елку игрушками, то вряд ли удастся нарядить ее хотя бы немного достойно.

В первый момент мне показалось, что на нервной почве у меня начались галлюцинации, но потом я обернулась и поняла, что, скорее всего, он действительно успел приехать.

Я нерешительно улыбнулась, смотря на уставшего мужчину, замершего в дверном проеме, и для уверенности спросила:

– Папа?

Мужчина кивнул, но с места не сдвинулся. Как-то опасливо на меня смотря, он проговорил:

– Я все знаю.

В моей голове крутилось множество вопросов, которые хотелось задать, но вместо этого я просто стояла и молчала, а отец продолжил:

– Я приехал домой и единственное, что там обнаружил – твоя записка. Догадаться, что что-то произошло, было совсем не сложно, поэтому я собрался и поехал к Мещеряковым, – он сделал паузу, а потом усмехнулся. – Никогда не думал, что Женя так страшна в гневе.

Мое лицо непроизвольно посетила легкая улыбка.

Через несколько мгновений папа вновь стал серьезен и заговорил дальше:

– Они с Лешей мне все рассказали.

Я понимала, что слова даются отцу нелегко, но просто так забыть обо всем не могла, поэтому терпеливо слушала.

– Я не знаю, что могу сказать в свое оправдание, Алис! – мужчина развел руками, а его голос стал немного громче. – Я полный кретин!

– Ты полный кретин, – повторила я, хотя в глубине души уже понимала, что злиться на него не могу.

Что бы ни произошло, он оставался моим отцом, и я любила его, даже несмотря на то, что он оказался влюбленным идиотом, по вине которого мы чуть не лишились квартиры.

Но я так отчаянно хотела забыть произошедшее, что тихо проговорила:

– Ну, если подумать, сейчас я оказалась даже в лучших условиях, – я замолчала, а потом, начав загибать пальцы, стала перечислять с хитрой улыбкой. – Во-первых, избавилась от не самой приятной мачехи и ее дочери.

Я заметила, что отец немного недоумевал, видимо, не понимая, серьезно ли я стала такой меркантильной или все-таки шучу.

– Во-вторых, – продолжила я, – обзавелась неплохой квартиркой в хорошем районе.

Не смеяться становилось все сложнее, особенно наблюдая за реакцией папы. Ничего, он заслужил этот небольшой спектакль.

– Ну а в-третьих, ты, наконец, вернулся, – я замолчала и внимательно взглянула на папу, выражение лица которого быстро менялось. – Я очень скучала.

Подбежав к отцу, практически повисла на его шее. Услышав облегченный вздох, он крепко обнял меня, отрывая от земли.

– Я так боялся, что ты меня не простишь, – сказал папа, гладя меня по спине.

– У меня была идея надеть тебе на голову коробку с елочными игрушками, но я сдержалась, – пробубнила, прижимаясь к самому родному человеку в мире.

Папа здесь! Он вернулся! Теперь все будет хорошо…

Я почувствовала, как по щеке скатилась слезинка.