Моя аюджали. Возвращение

Глава 2. Немного о "раньше" - ч-4 (14.12)

***

Катида никогда особо не верила в бога. Она родилась в то время и в той стране, когда хотелось больше верить в себя, чем в высшие силы. Зато на собственной шкуре ощутила всю глубину китайского проклятья: «чтоб ты жил в эпоху перемен». Основная часть ее жизни, та, что деятельная, еще с верой в победу, прошла как раз в эпоху перемен. Может поэтому, прожив столько лет во второй своей жизни, она так хорошо помнит ту, другую?

Детство, как и первое образование, Екатерины прошли в небольшом городке, где, если и не все, то многие знали все друг о друге, а что не знали – додумывали. Там Катя могла обратиться к любому смутно знакомому лицу и ее проводили бы до дома. Большая деревня с налетом техничности и цивилизации. Ведь, как известно, прогресс может изменить мир, но не людей.

А вот в институт Катя поехала поступать в большой, пахнущий стариной Ленинград. От переименования Питер не перестал быть Питером со своим особым ароматом старины, красоты и эстетики. Его можно долго описывать, но никакие слова не расскажут о том, как петляют старые улицы, какие там люди, особенные. Питер стал для Кати целым миром.

Именно там, в институте, она и встретила его. Артемий учился на юриста, пока она грызла законы цифр и их оборота в природе. Сначала между ними было море общего. Оба из «деревни», в большом городе, нищие студенты. Он казался ей самым красивым, самым умным и просто «самым». Что поделать, первая и единственная любовь. Ей тогда все казалось правильным. И кино, и прогулки, и шумные праздники за скудным столом, и потеря невинности на,  пахнущих табаком, студенческих простынях. Типичный сценарий молодой семьи. Тогда она верила, что счастлива и что он любит ее.

«И в какой момент все изменилось?»

Эта мысль билась в мозгу Екатерины, пока гремела музыка в ресторане. Они праздновали двадцать пять лет их брака. Вокруг была толпа каких-то людей, соратников, партнеров и врагов мужа по бизнесу. Ему уже стукнуло пятьдесят, но это не мешало Артемию плотоядно оглядывать официанток в коротких черных юбках.

Они жили в ту самую эпоху перемен. Катя не знала почти ничего о «бизнесе» мужа. Занималась сынишкой, а потом и дочка появилась. Просто сначала у мужа образовались «дела». Их было много. Так много, что часто его буквально приносили, а ей приходилось вытирать рвоту с пола. Потом, появилась машина, квартира, дом в области. А она растила детей. Потом муж стал показываться дома в компании разных людей, пугающих людей. Потом на ее имя были переписаны уже две квартиры и полностью построенный большой дом. Все пролетело, как в один миг. Да, Катерина не знала, как ее муж зарабатывает все эти деньги. Не знала и сколько их у него. Но и догадаться было несложно, это в 90е-то…

Хотя, если уточнить, что органы к ней и детям интереса не проявляли; как и то, что муж был бит и ранен всего раз шесть, «бизнес» у него шел хорошо. Наверное, ей стоило бы уйти от него, но дети… деньги… они, ведь, и правда, ни в чем не знали нужды, а то, что по квартирам, машинам и в доме распиханы пистолеты – это мелочь. Можно и не заметить.

И вот, за плечами жизнь, дети выросли, двадцать пять лет, как корова языком слизнула.

Екатерина посмотрела туда, где сын ворковал с девушкой. Савелий вырос и стал копией отца, разве что крупнее и шире, потому что ему-то не знакома вечно голодная общага. Двадцать четыре года, из которых сын уже четыре года, как живет отдельно. Светлана, его девушка, бросила на Екатерину полный ненависти взгляд, когда сын наклонился к столу. Да, не сложились у них отношения. Наверное, в этом виновата сама Катя, уж слишком ей не нравились современные девицы и «московские» привычки девушки. Катя все время опасалась, что Света наградит-таки сына букетом болячек, что было ожидаемо при их образе жизни. Савелий и Света уже не первый год пьют, кутят и прочее. Кажется, это называется «золотая молодежь». Артемия никогда не заботили детали их жизни, потому что Света была дочкой банкира из Москвы. Детки разбили машину, четвертую по счету – бывает. Детки вместо сессии укатили на очередные острова – пусть. Детки так хорошо отдохнули в квартире, что там нужно делать ремонт, а их самих вытаскивать из отделения – хорошо оттянулись.

Боже, сыну только двадцать четыре, а он уже выглядит на тридцать пять!  Но все попытки самой Кати воззвать к разуму разбивались о скандалы, маты и крики. Никого, кроме нее, не волновало, что сын с упорством осла несется к могиле.

Женщина перевела взгляд в другую сторону. Люда, дочка, двадцать один год. Бунтарка, каких поискать. И если сына крепче цепей держит положение папочки Светочки, то вот у Людмилы нет таких стопов, поэтому числу ее мужчин могли бы позавидовать все греческие вакханки вместе взятые.

И опять же, повлиять хоть как-то на ее разгул у Катерины так и не вышло. При любой попытке сделать хоть что-то Люда бежит к отцу, а тому совершенно плевать на дочь. Бизнес важнее. Катя в очередной раз, вспоминая свои попытки повлиять на детей, ощутила себя брошенной в пустыне. Никто ее не слышал, никогда.

- Ну что тебе надо, Кать? - вспомнила она, как скривился муж. – У нас ничего не было, ни пожрать, ни одеть. И я хочу, чтобы они ни в чем не нуждались. Пусть порадуются!

И все на этом…

В общем, за последние годы, в собственной семье Катерина превратилась в «блаженную», которая все время чего-то хочет, о чем-то втирает и ни черта не понимает в нормальной жизни.

Ну и Лиза, последняя любовница мужа. Как не крути, а настоящий член семьи, последние три года. Ведь это именно благодаря ей Катерина переехала на дачу. Квартиру же, как и время мужа, прибрала Лизонька. Молодая, красивая и верткая, как змея.