Моя аюджали. Возвращение

Глава 2. Немного о "раньше" - ч-5 (18.02)

Пришла в себя Катя от жуткой головной боли. Боль в черепе активно спорила с резью на лице. Нос именно «резало» и «дергало», распространяясь на скулы, дышать получалось мелко-мелко, по-собачьи и через рот.  Попытка пошевелиться ни к чему не привела. Тела она почти не ощущала, как при сильнейшей простуде, когда проще сдохнуть, чем ногой дернуть. Под веками, то и дело, вспыхивали звезды, отзываясь на боль. Все тело казалось ватным и совершенно чужим. Оно и дышать-то не желало, приходилось прикладывать усилия для вдоха.

Открыть глаза не получалось. Она лежала на полу в гостинной. Женщина определила это по длинному ворсу под щекой. Мимо кто-то прошел.

- О, смотри, очухалась! – заметил неизвестный знакомым голосом.

В спину кто-то пнул. Больно не было. Было страшно! Сколько раз Катя представляла себе нечто подобное, будучи женой не самого законопослушного человека?! Веки, наконец, поддались на уговоры, и позволили рассмотреть комнату.

Первым, что бросилось в глаза – это разбитый телефон. Кусочки корпуса и дисплея валялись совсем рядом, на ковре.

И да, Катерина не удивилась, узнав в «незнакомце» красавицу Лизоньку. Возможно, в этом была виновата боль и травма головы. А возможно, дело в том, что при всей своей жизни домохозяйки при обеспеченном муже, изначально Катя была весьма сообразительным бухгалтером, и совсем капельку экономистом,  а среди тех, кто отвечает за чужие деньги очень мало идиотов.

Если отбросить в сторону всю наивность и хроническую «слепоту» любой жены в возрасте, и глянуть на события трезво, то натюрморт вырисовывался банальным, как из дешевого детектива. И сломанный нос весьма способствовал «трезвости» взгляда. Могла бы, усмехнулась, но опухшее лицо не позволило женщине заржать.

Нет, она не хотела задавать риторические вопросы, потому что все поняла без признания «злодея». Лизонька, если хорошо присмотреться, давно метила на ее место. Стандартная любовница – зверь мифический, то есть жена про нее не знает, а если и знает, то в виде догадок, подозрений и сообщений в телефоне. Лиза же другая, реальная. Она никогда не скрывалась, ни от Кати, ни от детей. И постоянно насмехалась, нарывалась на конфликт с ней, Катериной. Да и Артемий никогда особо не скрывал наличие постоянной красотки в койке. А Лиза умело выставляла себя жертвой.  Артемий однажды отвесил Кате пощечину, когда Лиза разрыдалась в офисе, сообщив о хамстве в свою сторону. После этого Катя окончательно осознала собственное место в жизни мужа. Да и, вообще, место.

А однажды состоялся тот самый разговор, после которого Катя перебралась в область, а Лиза окончательно переехала в квартиру. Любимый, некогда, супруг очень четко, как при докладе акционерам, разложил по полочкам приоритеты. Она, Катя, страшна, как атомная война, стара и глупа. Ее не покажешь партнерам и коллегам, ее даже подчиненным показывать стыдно. Но, он, Артемий, прекрасно помнит, кто был рядом столько лет, поэтому развода не будет, но она не должна мешать ему жить так, как он хочет и с тем, кого выбрал.

Несколько позже Катя сообразила, что дело не в его «благодарности» старой швабре. Причина в его деньгах и имуществе, при разводе это все придется делить.  У Екатерины никогда не было особой гордости, зато страхов хватало. Например: как начать жить с нуля, когда двадцать лет прошли вокруг семьи и детей? Поэтому «старая» жена переехала в деревню, элитную, правда, и почти забыла про мужа. Почему так? Несмотря на разочарование и боль Катя прекрасно понимала, что ее муж сделает все, чтобы оставить ее без всего. Она не строила иллюзий, и понимала, что «закон шо дышло, куды повернул, туды и вышло». Знала она и мстительность мужа. Артемий приложил бы все силы, чтобы она и работу найти не смогла бы…

И да, в конечном счете, Катя выбрала деньги и относительное спокойствие с редкими слезами. Виделась она с Артемием достаточно редко, постель, естественно, не делила, зато не думала о продуктах, одежде и коммуналке. Выбор, по сути, был прост: гордость с душевными муками или деньги с комфортом. Для нее выбор стал очевиден, стоило лишь просмотреть с сотню объявлений о работе. Она давно и безнадежно отстала от жизни, ее диплом и знания практически не котировались. А оказываться в почти полтинник на зарплате в двадцать тысяч, ей не хотелось. Тогда она просто испугалась, испугалась «войны» с мужем; конфликтов с детьми; неизвестности. И вот…

- Чего уставилась?! – рассмеялась Лизочка, снова пиная в бок.

Ее лицо искажала непонятная улыбка и глаза горели лихорадочным блеском психопатки.

В голове проскользнула нехорошая мыслишка, что ее убьют, но Катя постаралась ее отогнать. Не может же быть, чтобы ее так просто прикончили? И кто, молодая шалава? Потому что муж всунул не той? Это же нелепость! Так не бывает! Она же не в сериале!

Только мыслишка о скорой смерти, так и продолжила сверлить сознание. Люзочка может и психопатка, желающая штампа в паспорте и прямого доступа к счетам мужа, но не дура. Зачем просто избивать ее, если позже она сможет рассказать о нападении? Нет, ее не выпустят отсюда…

- Ты хочешь развода? – прокаркала Катя. Голос звучал, как старая, скрипучая дверь.

Лизочка рассмеялась. Истерический, невменяемый смех резко оборвался новым ударом, на этот раз в грудь, из-за чего Катя задохнулась и захрипела.

- Ты действительно думаешь, что меня волнует твой боров?

А Кате, несмотря на боль и слезы, захотелось рассмеяться, как Лизоньке.