Моя. Чужая. Бывшая

Глава 4. Агата

— Шестая, — отмечаю вслух, хотя по ощущениям — шестьдесят шестая.

На экране ноутбука — девушка с безупречным французским маникюром и идеальной дикцией. Оксана, тридцать два года, синхронный переводчик, кандидат наук, играет на виолончели, любит животных и пармезан.

— Что не так с этой? — интересуюсь с холодной вежливостью официанта, которому в третий раз возвращают «недостаточно сочный» стейк.

Дмитрий качает головой. Ну конечно. Ему ведь плевать, что каждое его «нет» — это минус час моей жизни и капля в море женской самооценки.

— Что-то в ней… чересчур правильное.

Мысленно перевожу на человеческий: не глупая, не гламурная, не требует психолога каждый понедельник. Да, это, конечно, подозрительно.

Рокот раздражения переходит от фона к солирующей партии, но я сохраняю маску сдержанной вовлеченности.

— Надеюсь, ты понимаешь, что искать девушку, которая будет одновременно как Дуа Липа и как Одри Хепбёрн, с дипломом MIT, можно и год, и два? И то, если повезёт.

Бывший муж ухмыляется. Опять. Эта его полуулыбка бесит не меньше, чем пятнышко размером в миллиметр на белой рубашке.

— Мне важно, чтобы между мной и избранницей что-то щёлкнуло.

— Конечно, — делаю вид, что понимаю, а сама тихо добавляю: — Только пока щёлкают исключительно мои суставы от сидения за этим столом

Вывожу следующую видеовизитку. На экране появляется Катя — двадцать восемь, владелица галереи в Милане, диплом по истории искусств, влюблена в Модильяни и йогу. Говорит спокойно, но с искоркой в голосе.

— Катерина — перспективная, — отмечаю, — умная, эстетически подкованная, любит кошек.

— Опять кошки, — он морщит нос. — Может, есть хоть одна, кто любит собак?

Моё терпение трескается внутри, как сухая ветка под каблуком.

— Дим, скажи честно, ты хочешь именно женщину, не шифр Тьюринга?

— Желательно в одном флаконе.

— Тогда иди на телешоу. В «Холостяк» как раз, слышала, ищут главного героя.

Дмитрий смеётся. И почему-то это раздражает ещё сильнее. Весело ему. Как будто всё это — игра, а я для антуража как бесчувственный робот-ассистент.

А чувства, между прочим, есть. Гнев, раздражение, недовольство. Со всех сил сдерживаюсь, чтобы не назвать его дураком.

— Хорошо, — переключаю на другую анкету. — Вот, Валентина. Эколог, живёт в Цюрихе, бегает марафоны, читает Пруста в оригинале.

— Слишком серьёзная, — говорит он с видом психоаналитика на пенсии. — И вообще…

— Что ещё? — откладываю ручку. — Цвет волос не тот? Или лучше бы учила китайский, а не французский?

— У неё совсем не соблазнительный взгляд. Так и вижу, что она климатические отчёты в постели читать мне будет, а не...

— Так. Стоп.

Секунда паузы. Медленная. Молчаливая. Пропитанная желанием выставить его к чёрту. Тяну носом воздух и считаю про себя до пяти.

— Яровой, будь добр, объясни мне ещё раз. Зачем мы здесь?

— Потому что ты лучший специалист на рынке, — вставляет не раздумывая.

Как мило. Значит тоже читал обо мне в сети.

— Не льсти наиграно, это раздражает.

— Потому что хочу найти ту самую.

— Тогда веди себя как человек, который этого действительно хочет, — смотрю строго. Никакой улыбки или подыгрывания. — Все девушки, которых ты сегодня видишь, соответствуют твоим критериям. Они умные, самодостаточные, интересные. Сам хотел глубины, а не глянца. Что изменилось? Ты передумал?

И тут вижу, как у бывшего дёргается глаз. Чуть-чуть. Почти незаметно. Как будто намёк, что я докопалась до истинных намерений.

— Ты не понимаешь. Я…, — запинается.

О, как мило. Момент внезапной саморефлексии. Это почти трогательно. Почти искренне.

— Проблема не в девушках.

— А в тебе? — продолжаю вместо него с усмешкой.

— В тебе, — бросает как спичку в бензин.

И улыбается. Опять. Сколько можно так растягивать губы? Или это нервное?

— Прости, что? — хмурюсь, не оценив шутку.

— Когда ты рядом, Агата, я — непреднамеренно — сравниваю всех с тобой. С нами.

Сердце пропускает удар.

— Вот как? — выгибаю бровь.

Он разводит руками.

Ещё один удар. Только теперь сердце сжимается и выпускает шипы. Не верю. Это враньё. Всё, что он говорит и на что намекает — ложь. Будь я в самом деле идеалом, он ни при каких обстоятельствах меня не бросил бы.

— А я думаю, что ты просто играешься. Со мной, с девушками, — киваю на экран. — Все эти твои «слишком» — не настоящий выбор. Дурацкая проверка. Моих реакций. Осталось ли вот тут, — прикладываю ладонь к левой стороне груди, — хоть что-то для тебя.