Моя чужая планета

Глава 9

– Штабу стало известно, что помимо армии клонов, Градс готовит особое оружие, созданное с учётом ДНК жителей Вериса. Раны от него должны убивать нас, как обычных земных людей.

Совет глав отсеков Штаба принял решение, что нам нужна армия из особенных людей, людей с другим генотипом. И тогда было придумано, что для этого нужны земные люди. Решили, что младенцы, рождённые на Земле, за несколько лет на Верисе смогут мутировать (как это случилось с нашими далёкими предками, прилетевшими на Верис с Земли). Эти выросшие дети будут столь же сильными, но будут обладать другим генотипом. И они могли бы составить самую сильную часть нашей защиты.

Конечно, с Земли хотели забирать только брошенных одиноких младенцев. А сначала было решено взять одного малыша для… эксперимента. Нужно было убедиться, что в нём будут происходить изменения.

Отправленные на Землю с этой миссией работники Штаба случайно увидели пожар в жилом доме, а в окно был виден младенец. Казалось, ему остаётся жить несколько секунд. И они вытащили оттуда ребёнка. Тогда и приняли решение забрать его с собой и привезти в Штаб.

Да, этим младенцем была ты, – тут Страйвуд опустил взгляд в стол и продолжил:

– Ты росла в Штабе. И ты менялась. Улучшалось зрение, слух, работа внутренних органов… ты становилась сильнее. За несколько лет ты стала человеком Вериса.

Я только пришёл в Штаб, и молодому работнику, конечно, никто не собирался всё рассказывать. Но я случайно увидел тебя, и был сильно удивлён ребёнку в Штабе. Тогда мне решили рассказать про проект.

Только позже его всё-таки закрыли. Других детей решили не набирать. Посчитали это неправильным и… негуманным.

У этого проекта было название, – как-то виновато проговорил он. – Попытка Реализовать Экспериментальную Личность… Лимфу. Последнее слово добавили просто чтобы красивее звучала аббревиатура. Не ТРЕЙ, а ТРЕЙЛИ. Лимфа – это некая жидкость в организме человека, – вздохнув стал разъяснять Страйвуд, будто считал своим долгом дать справку об этом слове. – Лимфатическая система участвует в создании иммунитета, защите организма. И вот младенец должен был стать… как бы… кирпичиком защиты всех нас, – сбивчиво закончил он, морщась от ощущения того, как это по-дурацки звучит.

И после этого поднял глаза на Трейли. Она не двигалась.

– Трейли? – осторожно позвал Страйвуд.

– Оказывается, у меня нет даже имени, – горько хмыкнула она. – Ведь «Трейли» – это просто название эксперимента. Опыта! — произнесла она отрешённо, глядя сквозь него.

– Ты не права.

– Конечно, права! Это не было спасение. Из меня хотели сделать солдата!

– Тебя спасли. Ты бы сгорела, – возразил Страйвуд.

– Спасли, чтобы забрать на другую планету и проводить опыты? Наверное, за это я ещё должна быть благодарна? Да, профессор Страйвуд Лэмс?

– Не называй меня так.

– Моего Страйвуда не существует! Существует профессор Лэмс. Твоя опека и забота – это не любовь. Это долг.

***

Трейли прыгнула, точно попав на свой флайфаст.

Она почти не понимала куда летит, вокруг было всё размытое, нечёткое. Она не помнила, как оказалась за чертой Города, как так быстро наступил вечер, и как она оказалась на утёсе, где любила смотреть на звёзды. Воспоминания обрывками выдавали вид зелёного поля и слепящего солнца, затем массивные стволы деревьев и бьющие по лицу тонкие прутья. Потирая засохшую кровь на бедре, она вспомнила ощущение тёплой боли от острого обломка ветки.

Откуда-то издалека донёсся звук собственного передатчика на руке. Переведя взгляд, она увидела, что звонит Райлес. И там была куча пропущенных вызовов. От него и Страйвуда. Она легла на спину, слушая какой-то чужой, чей-то звонок. Ветер порывами гулял по лицу, звёзды закружили её, как обычно, и уносили за собой.

Трейли встала, подошла к самому краю, распахнув руки. Резкий порыв поднял волосы вверх и подхватил руки, словно крылья. Трейли ощущала невесомость. В голове не было мыслей, перед глазами были лишь мерцающие серебром звёзды на тёмно-фиолетовом небе.

Когда она сделала от края два шага назад и обернулась, то вдруг увидела Райлеса. Он стоял на фоне звёзд, под их светом. И был какой-то ненастоящий, словно голограмма. Не её лучший друг. А разве он вообще существует?

– Наконец-то нашёл тебя, – сказал он. – Так и думал, что вечером ты можешь быть здесь.

– Ты уже всё знаешь, – произнесла она как-то между вопросом и утверждением.

– Трейли… – ветер унёс куда-то далеко это слово, сорвав его с губ парня.

– Что? – переспросила Трейли. – Меня так зовут, или это просто набор букв?

– Я весь день искал тебя, – Райлес шагнул к ней. – Хотел узнать, как ты и быть рядом.

– Столько лет… Столько лет я жила и ничего не знала, – Трейли подошла ближе к Райлесу. – Я жила в придуманном мире. В несуществующем. Моя жизнь – это иллюзия.

– Нет же!

Трейли села, обхватив руками колени, продолжая говорить:

– Меня не спасли, забрав с собой, в свой дом, на прекрасную планету. Я просто подвернулась. Экспериментальный образец земного человека.