Моя девочка-беда

Глава 1

Милана

Будильник орет третий раз за утро, и я понимаю, что если сейчас не встану, опоздаю на первую пару. А если опоздаю на первую пару, Кравцова, наша преподша по праву, снова устроит показательную казнь перед всей аудиторией, и я буду стоять у двери, как школьница, пока она не решит, достойна ли я войти.

Нет уж. Спасибо. Хватило в прошлый раз.

Откидываю одеяло и сажусь на кровати, протирая глаза. В доме тихо, только с кухни пахнет кофе – значит, папа уже встал и готовит. Он всегда встает раньше всех. Мама как-то пошутила, что он и спит-то вполглаза, и папа так на нее посмотрел, что она тут же перевела разговор на погоду.

Натягиваю на себя домашние штаны и иду умываться. В зеркале – помятое лицо, следы от подушки на щеке и волосы, которые живут своей отдельной жизнью. Красавица, ничего не скажешь.

На кухне папа стоит у плиты, мама сидит за столом с кружкой чая и листает что-то в телефоне.

– Доброе утро, солнышко, – папа оборачивается, и его лицо сразу теплеет. Он всегда так на меня смотрит – с такой нежностью, что я каждый раз чувствую себя самой любимой девчонкой на свете.

– Доброе, – бурчу, падая на стул. – Кажется, опять опаздываю.

– Успеваешь, не кисни, – мама гладит меня по голове, и я на секунду закрываю глаза.

Папа ставит передо мной тарелку – сосиски, помидоры, тост. Садится напротив, берет свою кружку.

Телефон папы вибрирует на столе. Он смотрит на экран, и что-то в его лице неуловимо меняется – не сильно, но я замечаю. Улыбка никуда не девается, но глаза на долю секунды становятся другими. Он берет трубку и выходит в коридор.

– Слушаю, – его голос звучит ровно, спокойно, но почему-то человек на том конце начинает говорить быстрее. Я это слышу даже отсюда – не слова, а темп. Будто кто-то что-то очень торопится доложить.

Мама перехватывает мой взгляд и улыбается.

– Ешь давай, Миланка, остынет.

Я возвращаюсь к завтраку. Папа через минуту заходит обратно, убирает телефон. Улыбается, подливает маме чай, спрашивает, во сколько у меня заканчиваются пары.

– Тебя Костя подвезет, – говорит, и я сразу закатываю глаза.

Костя – это мой персональный охранник, которого папа зачем-то называет водителем. Высокий, широкоплечий, вечно в черной куртке, с рожей-кирпичом, которое не меняется вообще никогда. Я за столько лет ни разу не видела, чтобы он засмеялся. Или хотя бы улыбнулся. Ходит за мной, как приклеенный, и я физически чувствую его присутствие на расстоянии двадцати метров.

– Пап, я могу на автобусе, – завожу привычную песню, хотя знаю, чем она закончится.

– Костя подвезет.

Спорить бесполезно. Классика. С папой вообще не поспоришь – он не давит, не кричит, просто смотрит так, что сама сдаешься.

– Ладно, – бурчу, допивая чай. – Но я сяду на заднее и надену наушники. И разговаривать с ним не буду.

– Договорились, – папа улыбается.

Мама тихо смеется, уткнувшись в кружку.

Через двадцать минут я уже в машине. Костя, как всегда, молча открывает мне дверь, молча садится за руль, молча выезжает со двора. Я, как обещала, в наушниках. Хотя музыку не включила – просто не хочу, чтобы он пытался завести разговор. Впрочем, он и не пытается. За время нашего с ним знакомства мы с ним разговаривали, может, раз пять. И каждый раз инициатором была я, потому что забыла дома телефон или ключи.

Смотрю в окно. Город только просыпается, ранние прохожие, серые дома, вывески магазинов.

У входа в университет Костя останавливается, я выхожу и, не оборачиваясь, захлопываю дверь. Знаю, что он будет ждать здесь, пока я не напишу, что пары закончились. Или не будет ждать – поедет куда-то, но появится ровно к тому моменту, когда я выйду. Как он это делает – понятия не имею. Но это раздражает.

Лерка Кузнецова ловит меня на лестнице – вцепляется в рукав куртки и разворачивает к себе.

– Морда у тебя в очередной раз кислая, – констатирует, заглядывая мне в лицо. – Что, опять Костя?

– А что еще. Стоит у входа, как памятник. Мне уже однокурсники вопросы задают.

– Скажи, что это твой парень. Все сразу отстанут.

– Ему сорок пять.

– Ну значит, зрелый мужчина. Сейчас модно, – Лера хохочет, а я толкаю ее локтем, но не могу не улыбнуться. С ней всегда так – рядом с Леркой невозможно долго ходить с кислой физиономией.

На первой паре Кравцова действительно устраивает показательное выступление, но слава всему на свете – не мне. Какой-то парень с потока зашел на десять минут позже и получил по полной программе. Я сижу, стараюсь не дышать и конспектирую.

На перемене Лера снова подсаживается ко мне. На этот раз – с конкретным предложением.

– Слушай, Орлова, сегодня вечером открывается «Кварц». Ну, тот клуб на Советской, помнишь, я рассказывала? Местечко, говорят, просто топ. Пошли?

– Лер, ну какой клуб, блин. У меня завтра зачет как бы.

– Да ладно тебе, гражданку ты и так знаешь лучше всех на потоке.

Она не ошибается. Но дело не в семинаре. Дело в Косте, который доложит папе, что я поехала не домой. В папе, который начнет звонить каждые десять минут. И в том, что я уже устала от этого цикла: хочу – нельзя – бешусь – смиряюсь.

– Ты из-за конвоира своего переживаешь? – Лера понижает голос и наклоняется ко мне.

– Ну типа того.

– Слушай, Орлова, а если так: скажешь Костику своему, что ночуешь у меня. Он отвезет тебя ко мне, уедет. А мы – в «Кварц». Вернемся к двенадцати, никто ничего не узнает.

Я молчу. В груди что-то сжимается – не от страха, а от того, как сильно мне этого хочется. Один вечер. Без хвоста. Без ощущения, что за каждым моим шагом кто-то наблюдает.

– Я подумаю, – говорю, но Лерка уже самодовольно лыбится, будто я уже согласилась.

Вторая пара тянется невыносимо долго. И тут – как назло – телефон вибрирует.

Сообщение.

«Орлова, говорят, сегодня «Кварц» открывается. Смотри там аккуратнее.»