Моя дочь. Он не узнает о ней.

Глава 10

Молчание, которое на некоторое время воцаряется в комнате, прерывает Фил. Он смотрит на побледневшую Анушку, которая уставилась широко раскрытыми глазами на высокого незнакомца. На её лице написан ужас. В нём просыпаются рыцарские чувства и желание защитить девушку.

—Вы кто такой? – грубо говорит он, обращаясь к незнакомцу. —И на каком основании вмешиваетесь в нашу беседу? Я сейчас вызову охрану.

Вольдемар даже не взглянул на него, словно он пустое место, не достоин его внимания.

Лёгкий кивок: «Разберитесь с ним!» и сразу два человека, стоящие за его спиной, подходят к Филу и вежливо просят пройти с ними. Фил что-то говорит, пытается сопротивляться, требует вызвать охрану, ему отвечают, что они и есть охрана.

Анушка ничего не слышит и не видит, вся её сущность сосредоточена на единственном человеке, один вид которого вселяет в неё непонятный ужас. Никого не существует кругом, только эта внушительная, высокая фигура, в белоснежной рубашке. Рукава закатаны до локтей, ладони спрятаны в карманы тёмных брюк, на запястье блестят дорогие наручные часы.

Анушку не обманывает его небрежно-обманчивое спокойствие. Во рту пересохло, сердце бешено стучит. Чувствует, как плещется его ярость, он готов придушить её, только огромным усилием воли сдерживает себя.

Громкий возглас Фила выводит её из оцепенения.

—Что вы делаете? Отпустите его! – она вскакивает из-за столика, стремясь помочь своему другу.

—Стоять! — железная рука Вольдемара хватает её за талию, резко притягивает к себе. Она беспомощно наблюдает, как два охранника, скрутив Фила, выводят его из комнаты.

Вальдемар, резко подняв девушку, делает несколько стремительных шагов и усажает Анушку на перила террасы. Она громко взвизгнула, посмотрев за спину с высоты тридцать пятого этажа. Кажется, от страха не хватает воздуха. На коже выступает липкий пот.

—Что ты делаешь? – испуганно восклицает она, вцепившись в лацканы его рубашки. Их глаза напротив друг друга. Она чувствует его дыхание. Это дыхание ненависти. —Пожалуйста, отпусти меня! Я боюсь высоты! — умоляюще шепчет она, боясь пошевелиться. Смотрит в глаза, пытаясь уловить крупицу сострадания и человечности. Но там полыхает лишь ярость и гнев. И ни капли сочувствия и милосердия. Стоит ему её отпустить и….Анушка даже не хочет думать об этом.

—Порой говорят, человеческая жизнь висит на волоске. Сейчас, в буквальном смысле, твоя жизнь висит на моих руках! – растягивая слова, медленно произносит он. – Будем прощаться, дорогая мачеха?

—Ты сумасшедший! – кричит Анушка, ближе прижимаясь к его телу, хватаясь за его шею. Страх окутывает её, дрожь проходит по телу. Никогда ей не было так страшно, как в эту минуту. – Прошу, отпусти! —слёзы текут по щекам.

—Отец всплакнёт, но будь уверена, долго переживать не станет, найдёт себе новое молодое тело! —бесстрастно говорит Вольдемар. – Новая, красивая куколка скрасит его печаль.

—Пожалуйста, Вольдемар! — её голос дрожит. — Мы поговорим, я всё объясню! – она пытается достучаться до него, но, кажется бесполезно. Вздрагивает, когда невольно косится вниз. Отсюда, с высоты, люди и машины кажутся игрушечными.

—Что объяснишь? По какой причине наставляешь рога моему отцу? В открытую, нисколько не стесняясь и не скрываясь, встречаешься со своим любовником в ресторане собственного мужа? Делаешь из него посмешище и рогоносца? — он грубо выплёвывает слова.

—Всё не так! Это мой старый знакомый! Пожалуйста, отпусти. Я никогда не изменяла твоему отцу! — Анушка обхватывает его плечи, прижимаясь все телом в его груди. — Давай спокойно поговорим! Спусти меня с перил.

—Ну-ну, думаешь, достаточно пустить слезу, вскричать: «Не виноватая я!», похлопать ресничками и вопрос улажен? — зло усмехается. — Нет, детка, ошибаешься. Может, на кого- то сопляка твоя речь произведёт впечатление, но меня не пытайся разжалобить.

—Я на пытаюсь! Я призываю к благоразумию. Дай мне возможность объяснить.

—Зачем мне объяснять, если я всё видел и слышал? – бровь иронически выгибается.

Анушка пытается спуститься, спрыгнуть с перил на пол, но разве его подвинешь. Он как скала, по сравнению с ним она маленькая и хрупкая дюймовочка. Только и остаётся, крепко вцепиться в него и не разжимать руки.

— Вольдемар, ВСЁ, ВСЁ не так, как ты думаешь!

Появляется соблазн рассказать ему всю правду: как за ней охотится псих, как его отец, исполняя клятву, женился на ней, чтобы взять под свою защиту. Рассказать, что у них фиктивный брак, она не причастна к разводу Теодора, тот развёлся из-за измены жены. Слова готовы сорваться с губ, но благоразумие и осторожность берут верх. Интуиция подсказывает: тему, касающуюся его матери, лучше не затрагивать. Если уж Теодор не решился рассказать детям об измене, то из её уст это будет звучать как клевета. Своими словами она вызовет лишь лютый, беспощадный гнев Вальдемара. Да и Теодор по головке не погладит, если она выдаст чужую тайну.

—Я думаю, что ты шлюха, коварная соблазнительница, которая не брезгует ни чем ради денег! – голос полон презрения. —Я сейчас тебя отпущу! Но только ради отца, его благополучия и спокойствия. Но прежде ты внимательно выслушаешь меня! – резко стаскивает с перил и впечатывает в стену.

Из груди Анушки вырывается судорожный вздох, похожий на всхлип. Она пытается сосредоточиться, но всё плывёт перед глазами. Упирается ладонями в стену, ощущает под ногами твёрдую поверхность. Это придаёт силы.