Моя драгоценная Аврора

7 глава.

Осторожные, неторопливые шаги привели меня туда, где единственным источником света была одинокая, тусклая лампочка. Для паники не было повода, но внутри зародилось неприятное чувство тревоги, отдаваясь мурашками по коже. Возможно, я ощутила нечто подобное потому, что впервые была в подвале совсем одна; среди всех этих коробок, подписанных в спешке вручную, когда грузовик ждал нас на пороге старого дома, чтобы увезти нас и наши вещи сюда, в «новую» жизнь. Среди вещей, каждая из которых заставила меня вновь вспомнить о тех днях, когда всё было гораздо проще и понятнее, чем сейчас.

Большая часть того, что здесь находится, уже давно утратила свою актуальность. Подвал стал своего рода кладбищем, пряча под землёй всё то, что потеряло право оказаться наверху — в одной из спален, кухне или, возможно, гостиной. Слишком старое, дешёвое, поломанное — но всё ещё здесь, как и наша прошлая жизнь. Потёртые фарфоровые статуэтки, покрытые пылью хрустальные сервизы, металлические формы для выпечки — холодные и пыльные, единственное, что осталось от бабушки, не сумев сохранить её теплоты.

В одном из углов подвала уместился высокий самодельный шкаф – подарок от дедушки на один из моих дней рождений. Старая краска нежно-розового цвета хлопьями осыпалась на кончики моих пальцев, как только я прикоснулась к нему. Натуральное дерево, ручная работа, к тому же почти винтаж. Я уверена, что кто-то из учеников моей школы вполне мог бы выложить за этот шкаф приличную сумму денег. Эта мысль вызвала лёгкую задумчивую улыбку на моих губах. Никогда не думала, что буду рассуждать в таких категориях, кажется, заведение, в котором я учусь, начало постепенно оставлять свой отпечаток где-то глубоко внутри меня, как бы сильно я этому ни сопротивлялась.

Было трудно не предаваться воспоминаниям каждый раз, когда я находила очередную памятную вещь, но спустя полчаса мне наконец удалось приступить к поставленной задаче, не обращая внимания на щемящее чувство ностальгии.

Убрать паутину, протереть пыль, подмести бетонный пол и, конечно, расставить всё по своим местам. Работы было не так много, как показалось на первый взгляд. Я управилась гораздо быстрее, чем рассчитывала. Тоска о прошлом, злость и разочарование после ссоры с матерью — всё исчезло. Единственное, что я ощущала после наведения порядка, — усталость. Кажется, теперь я понимаю, почему каждый раз после ссоры с отцом мама кружила по дому со шваброй в руках, с упорством выдраивая каждый угол до тех пор, пока не могла разглядеть своё собственное отражение на покрытых лаком паркетных досках. Такая злая, но невероятно энергоэффективная! Ещё одна задумчивая улыбка в ответ на очередное воспоминание. Работа в офисе определённо пошла ей на пользу. Я готова поспорить, что если бы она продолжила сидеть дома как мать и примерная жена, её энтузиазм в стремлении к чистоте и порядку во всём вылился бы в настоящую катастрофу, превращая жилое пространство в больничную палату — настолько стерильную, что вместо привычного дивана в центре гостиной вполне мог бы расположиться операционный стол.

Я в последний раз окинула взглядом тускло освещённое пространство, а затем направилась к лестнице, чувствуя удовлетворение от проделанной работы. Я хорошо потрудилась. Подвал, который совсем недавно напоминал кладбище забытых вещей, теперь стал подобен музею, где каждый экспонат занял своё законное место на полке.

На пути к выходу моё внимание привлекло нечто весьма необычное — большая белая коробка, перевязанная столь же белой атласной лентой. Было странно, что я не заметила её раньше, эта коробка так сильно отличается от того, что попадалось на мои глаза ранее; слишком новая, слишком чистая для этого места. Возможно, внутри что-то ценное — свадебное платье, в котором мама стояла у алтаря, когда выходила замуж за моего папу, или фамильные драгоценности, о существовании которых я даже не подозревала. Драгоценности — да, именно то, что я надеялась обнаружить внутри, хоть и очень сомневалась в вероятности такого везения. Моя рука потянулась к крышке, но плавное движение было прервано голосом матери — неожиданно мягким, будто… будто она улыбалась, когда говорила эти слова.

— Ты ведь не думаешь выкинуть эту коробку, не так ли?

Спросила мама, заставив меня оглянуться. Она стояла всего в нескольких шагах от меня, опершись на одну из кирпичных стен, руки скрещены на груди. Кажется, я была настолько сосредоточена на уборке, что даже не заметила её присутствия, того, как она спустилась в подвал.

Я лишь молча покачала головой в ответ на её вопрос, наблюдая, как её силуэт покидает тень, сокращая дистанцию между нами. Карие глаза матери больше не излучали той строгости, что присутствовала в её взгляде во время ссоры. Наш напряжённый разговор остался забыт где-то наверху, в пределах кухни. Никто из нас не произнёс ни слова о том, что произошло пару часов назад, наконец заключив молчаливое перемирие. Если бы я знала её чуть хуже, посмела бы предположить, что она, как и я, оказалась во власти ностальгии, несмотря на то, как сильно мама хотела забыть о нашем прошлом, притвориться, будто мы всегда могли себе позволить жить в таком доме, как этот.

— Уже успела взглянуть на то, что хранится внутри?

Ещё один вопрос и взгляд, полный наигранного любопытства, словно она была уверена, что я наверняка знаю, что обнаружу в коробке. Но отражённое на моём лице непонимание сказало всё вместо меня. Я не стала вслух выдвигать предположений о том, что ожидала найти там давно забытые сокровища, хоть в тайне и надеялась обнаружить что-то стоящее.

Мама закатила глаза, будто я была несмышленым ребёнком, не знающим чего-то весьма очевидного, а затем лёгким движением руки сняла крышку, обнажая то, что скрыто внутри.

Белый шёлк. То, что вызывает у других восхищение или желание прикоснуться, заставило меня нахмуриться, отводя взгляд. Вспышка света прожекторов, а затем ощущение резкой боли — обрывок воспоминания, вызывающий дрожь в кончиках моих пальцев. Нечем дышать, как в школе. Дискомфорт, будто мою талию окутал строгий корсет. Я отшатнулась от коробки, сделав шаг назад и покачала головой, пытаясь избавиться от тумана, окутавшего голову. Я не должна терять сознание, только не сейчас! Всё это — не более чем иллюзия.