Моя душа

Моя душа

«И всё, чем смерть жива

И жизнь сложна, приобретает новый,

Прозрачный, очевидный, как стекло,

Внезапный смысл.»

А. Тарковский «Дерево Жанны»

Разношёрстная толпа плотной массой двигалась к турникетам. Сосредоточенная и слишком уж серая на контрасте с весёлыми бликами апрельского солнышка, скачущими по крыше и стёклам Балтийского вокзала. Кажется, одна я в ядерном жёлтом плаще была заодно с Весной, счастливая и слегка ошалевшая. Видимо, именно это и помешало мне заметить на ступенях корочку ночного льда.

Я не успела ни взвизгнуть, ни помянуть непечатным словом дворника, как уже летела спиной на бетонную лестницу. Солнечный свет неожиданно яростно полоснул по глазам, аж затылок заныл. Пятая точка тоже завопила о грубом обращении. Впрочем, прелести долгого валяния в грязи под ногами пассажиров мне прочувствовать не дали. Чьи-то руки в серых замшевых перчатках подхватили меня под мышки и увлекли вперёд к выходу в город.

— Спасибо вам большое!

Я обернулась к своему спасителю и слегка опешила. Ну и кадр мне достался! Эдакий Вилли Вонка на четвёртом десятке в честерфилде сливового цвета. Котелка на вихрах не хватает. Впрочем, поверх крупной гарнитуры и не наделся бы.

Судя по довольной улыбке, мужчина понимал, какое впечатление производит на неподготовленного зрителя.

— Всегда рад помочь, душа моя. Не запачкались?

Я оглядела плащ, который на удивление не пострадал.

— Весна кружит голову, — пошутила я.

— Балет в городской среде, — поддержал он. — Вам в метро?

— Нет… У меня утренний моцион.

— Неужели тоже в сторону Стачек? Тогда мне повезло.

Я недоверчиво моргнула.

— Меня зовут Елизар. А вас?

— О-о! А вы соответствуете имени, — я не удержалась и окинула собеседника выразительным взглядом, но повода не представиться не сочинила. — Валерия.

— Даже больше соответствую, чем вы думаете. Я ещё и художник.

Я невольно вспомнила знакомого художника, одно время настойчиво предлагавшего меня нарисовать. У него в трёх разных городах живут дети от разных женщин. А может уже и не в трёх… В общем, срисовать я себя не дала.

Елизар словно прочёл мои мысли.

— Во избежание внезапного нападения, заявляю: я не портретист. Аватарку не напишу. Максимальный уровень эксплуатации меня — вдохновляющий пейзаж с надписью в центре «здесь может быть ваше изображение».

— А что, много желающих вас поэксплуатировать? – прыснула я.

— Можно на ты, — небрежно разрешил мой спутник. — Художника каждый норовит заарканить! И припрятать в кладовку на будущее. Знаешь, кто такие сеноставочки? Вот сейчас я тебе и расскажу…

Пока мы шли до площади Стачек, Елизар не замолкал и развлекал меня по полной. Я была так поглощена представлением, что заподозрила неладное только когда в третий раз проверила смартфон и всё ещё не обнаружила подключения к сети.

У входа в здание, в котором я работаю, меня настигла коллега. Моё громкое приветствие она проигнорировала и посмотрела сквозь меня. Хамства за ней отродясь не водилось. Мы не соперничали, не ссорились.

— Что происходит?! — я растерянно взглянула на своего провожатого.

Тот дёрнул подбородком вбок и неожиданно отстранённо сообщил.

— Мне очень жаль, но ты мертва.

Меня от макушки до пят пронизало холодом. Я через силу растянула губы в улыбке.

— Чушь какая! Вот же я! Не просвечиваю, с тобой разговариваю.

— Только твой дух. Ты ударилась головой, когда упала на вокзале. И умерла. Так бывает.

— Ты тоже мёртвый? — пробормотала я хрипло, вновь тщетно хватаясь за мобильник, как за последнюю соломинку.

— Нет. Я проводник. Так уж вышло, что я вижу и мир живых и пограничье. Моя работа — провожать не отошедшие сразу души умерших в мир иной.

— Поганая работа какая-то…

— Я не выбирал, — он печально улыбнулся.

Я отчаянно помотала головой и бросилась обратно к вокзалу. Места происшествия я достигла в три прыжка, что не обнадёживало, в физическом мире люди так быстро не скачут.

Тела на было, зато была кровь. На мой взгляд, неприлично много крови. Ступени на месте моего падения частично огородили лентами, у которых точили лясы двое ЖД-работников. У входа торчала машина полиции.

Перед моим внутренним взором возникла картинка с зелёным холмиком и аккуратным каменным крестом, на котором пугающе красивыми золочёными буквами значилось «Стасова Валерия Витальевна, 1998-2025».

— Вот ведь вселенские ёжики!!!

В голове нарастал звон, и я словно отключилась на время от реальности, а включилась снова на сиденье полупустого автобуса. Много лет не ездила на автобусах…

Рядом оказался давешний мистер Вонка, откликающийся на имя Елизар.

— И как оно?