Моя единственная Муза

Глава 2.

Вначале работа на Дарину Петровну Пташкину (так на самом деле звали мою работодательницу) приносила мне одни только приятные бонусы. По сравнению с предыдущими подработками это и работой-то настоящей не воспринималось, а скорее приятным отдыхом. Садишься за ноутбук, включаешь диктофон, слушаешь глубокий бархатный голос Дарины, рассказывающей о злоключениях героев, ставишь на паузу, печатаешь. Потом снова включаешь, слушаешь, дополняешь пропущенное. И так раз за разом.

Возможно, кому-то другому такое времяпрепровождение могло показалось нудным и однообразным, но только не мне. Во-первых, я чувствовал свою значимость. Это ведь не грязные тарелки мыть или никому не нужные листовки на улице раздавать. От качества и скорости моей работы напрямую зависело, когда будет дописана новая книга Дарины, появление которой с нетерпением ожидали читатели. Приятно согревала душу принадлежность к чему-то нужному и важному. Собственная исключительность — я первым узнаю содержание каждой новой главы — тоже была приятна. А, во-вторых, деньги за это несложное занятие мне платили хорошие. Куда больше, чем я в кафе или на стройке получал. Причём в несколько раз.

Я долго считал, что, наконец-то, мне выпал счастливый шанс. Такой, который выпадает каждому всего раз в жизни. И был искренне благодарен Дарине за возможность нормально питаться, одеваться и учиться там, где хочу. Со своей стороны я пытался как можно качественнее выполнять свою работу. Решив на досуге из любопытства познакомиться со старыми книгами Лады Ласковой, я был буквально очарован открывшимся передо мной чудесным миром, рождённым фантазией Дарины. Писала она в жанре приключенческого фэнтези, и столь необычных и ярких персонажей я ещё нигде не встречал. А ведь читал когда-то запоем.

Мне стало понятно, почему романы Лады Ласковой пользовались такой бешеной популярностью. Любовная линия, как необходимый атрибут подобного чтива, была тщательно выверена. Даже откровенные эротические сцены не вызывали у меня неприятия и отторжения, поскольку автор никогда не опускалась до откровенной пошлости. Чувства героев подкупали своей искренностью и чистотой. А кроме любовных переживаний читатели получали возможность насладиться умело закрученным и многократно разветвлённым сюжетом.

Так, незаметно для самого себя, я присоединился к многочисленной армии поклонников таланта Дарины. Поэтому меня неимоверно злили мелькавшие время от времени в прессе совершенно голословные заявления о том, что Лада Ласковая исписалась и начала повторяться. Неправда это! И я, движимый исключительно благими намерениями, стал вносить в текст рукописи сначала незначительные изменения, а потом начал менять и целые фрагменты. Зачем я это делал? Мне искренне хотелось помочь теперь уже своему кумиру, и если я замечал в записи повторяющиеся фразы либо уже встреченные мною в старых работах эпизоды, то переписывал их по-своему.

Естественно, Дарина вскоре заметила моё самоуправство и тут же потребовала объяснений. Женщина выглядела в тот момент раздраженной и уставшей, и я почувствовал себя настоящим злодеем, покусившимся на святое. Запинаясь и краснея, мямлил что-то маловразумительное. Дарина, видя мою реакцию, поспешила успокоить, пояснив, что исправления получились удачными, ей они понравились, но хотелось бы всё-таки понять причину их появления. Что я мог сказать? Что влюбился в ее книги? И мне неимоверно обидно, когда в ее таланте сомневаются?

Я же не дама бальзаковского возраста, которые преобладали среди поклонников таланта Лады Ласковой, и из моих уст это прозвучало бы весьма двусмысленно. Поэтому я краснел, бледнел, но о причинах, побудивших меня исправлять фрагменты романа, упорно молчал. Отчаявшись добиться от меня внятного ответа, Дарина ещё раз подчеркнула, что моя корректировка текста ей очень понравилась, и в будущем она ничего не имеет против моих дополнений. Я блаженствовал. Мои усилия заметили и оценили. И даже внутренний голос, насмешливо интересующийся: «Может, ты теперь за Дарину целиком тексты писать будешь?» — не мешал мне почти полностью раствориться в пучине безграничного счастья.

Состояние абсолютной эйфории продержалось довольно долго. Даже очередная зачётная неделя мне настроения не испортила. Да и особых проблем с зачётами у меня на этот раз не возникло. Большинство преподавателей у нас были женщины, и значительная их часть, пусть и тайно, но с явным удовольствием почитывала любовные романы. Я этим беззастенчиво пользовался, преподнося в качестве небольшого презента книги Лады Ласковой с ее личными автографами. И зачёт, без особых усилий с моей стороны, сразу оказывался сдан.

Сознаюсь честно: эту успешную комбинацию я не сам придумал, а Дарина мне подсказала. Шевельнувшуюся было в негодовании мою совесть, она быстро успокоила тем, что сдаваемые предметы я и так знаю. Да и тратить столь драгоценное время на зубрёжку никому не нужных дисциплин неразумно. Ведь эти часы я могу посвятить работе! Так для всех лучше: и для меня, и для нее, и даже для самих преподавателей. Они меньше нервных клеток потратят, да ещё и удовольствие от чтения получат. Внутренний голос снова пытался было возмущаться и спорить, но я его уже не слушал. Дарина же права? Права!

Воспользовавшись внезапно образовавшимся у меня свободным временем, Дарина между делом попросила меня немного «подкорректировать» заброшенную ей ранее работу. А чтобы не тратить время на поездки из общежития к ней домой и обратно, предложила временно пожить у нее.

— Я тебе полностью доверяю, но ваша общага — проходной двор. Не хотелось бы, чтобы мои наработки стали достоянием конкурентов, — пояснил она своё неожиданное предложение.

Спорить было глупо, поскольку Дарина и тут была права. И я, немного посомневавшись, все же согласился к ней переехать. Мне было интересно познакомиться с новой работой Дарины. И если для этого нужно какое-то время пожить в ее просторной квартире со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами, то почему бы и нет?