Моя единственная Муза

Глава 4.

Вернувшись в свою комнату в общежитии, я небрежно забросил в угол вещи, нисколько не заботясь о сохранности старенького и дышащего на ладан ноутбука. Потом обессилено прилёг на кровать, свернулся калачиком, и так пролежал до самого утра. Сна не было ни в одном глазу, но заставить себя встать и что-либо сделать я так и не смог.

Утром, вместо того, чтобы отправиться в универ на пары, я остался безвольно валяться на холодной и жесткой кровати. За всё это время я даже позу ни разу не поменял. Мне абсолютно ничего не хотелось. Ни есть, ни пить, ни спать. Даже дышал я скорее по привычке, чем по необходимости.

Попытавшей приободрить меня Музе я коротко и сухо заявил:

— Уйди. Тебя нет. Я тебя выдумал.

Обидевшись, та сразу замолчала. А до меня только сейчас дошло, что Дарину я ведь тоже себе придумал. Она совсем не такая, какой я ее представлял. Не добрая и милая, а равнодушная и расчётливая. И почему я этого раньше не замечал? Дурак, видимо, был.

Все люди по-разному переживают душевные потрясения. Кто-то загружает себя работой, чтобы не оставалось времени на воспоминания и переживания. Кто-то ищет истину на дне бутылки. А кто-то сразу впадает в депрессию. К какой группе принадлежу я? И как описать мои чувства? Полнейшая апатия и нежелание лишний раз даже пошевелиться. Ничего не хотелось. Совсем ничего. Говорят, что время лечит. Как оказалось, это не про меня.

Прошёл уже месяц с момента моего разрыва с Дариной и возвращения в общагу. Но легче мне почему-то так и не становилось. Я не хотел, да и не мог заставить себя что-либо делать. Практически перестал ходить в универ, а если там и появлялся, то не мог находиться среди людей дольше одной пары.

Раздражали жизнерадостные счастливые идиоты, которыми мне казались мои одногруппники. А уж постоянные расспросы на тему «что случилось?» и попытки обнадежить, что все в конце концов наладится, вызывали резкое неприятие и желание послать всех далеко и надолго. Поэтому и сбегал я с занятий. И практически не выходил из своей комнаты. Даже угроза декана отчислить, если не возьмусь за ум и не начну ходить на занятия, должного действия на меня не произвели. Отчислят? Ну и пусть. Мне было всё равно.

Про новую работу я даже и не думал. Деньги пока были, а в будущее я не заглядывал. Зачем? День прошёл, и ладно. Жизнь для меня полностью потеряла смысл. Зачем что-то делать, трепыхаться, прикладывать усилия, если все в конце концов сводится к извечному — «всё пройдёт»? Я целыми днями валялся на кровати, ел хорошо, если раз в день, потому что аппетита совершенно не было. И всё прокручивал и прокручивал в голове произошедшее, пытаясь разобраться в раздирающих меня чувствах.

Больше всего меня напрягало, что, несмотря на предательство Дарины, я всё равно продолжал ее любить. Глупо, да? Меня тупо использовали, а я ее всё ещё люблю. И даже пытаюсь понять мотивы ее поступков.

В то же время я был уверен, что никогда не смогу принять ее потребительское отношение ко мне. Я не вещь, и не домашний питомец. Я — человек. Человек, который обладает собственной волей и имеет свободу выбора. Значит, пора мне забыть прошлое и начать жить с чистого листа.

Но одно дело понимать что-то головой, а совсем другое творилось у меня на душе. От принятого решения жизнь сама собой не изменится. Для этого нужно приложить хоть минимальные усилия. А сил на это у меня как раз и не было. Я чувствовал себя полностью растрескавшимся, как старая фарфоровая статуэтка. Казалось, одно неосторожное движение, и я рассыплюсь на сотню маленьких осколков. Если уже не рассыпался. Сложно собирать себя по кусочкам.

Муза пыталась растормошить меня, но что мог сделать внутренний голос против моей же затянувшейся депрессии? Единственное, что ей всё же удалось, так это разговорить меня. Я жаловался сам себе на жизнь и жалел себя всё больше и больше. Муза вначале сочувственно поддакивала, потом обозвала меня дремучим идиотом. Я уже привычно огрызнулся:

— Тебя нет! Ты просто моя больная фантазия.

Хорошая, кстати, отмазка. Чуть что не так — можно всё валить на собственную фантазию. Муз за словом в карман не полез:

— Сам ты фантазия. Больная на всю голову причём.

Дожил! Сам себя обзываю и оскорбляю. Неужели у меня действительно с головой не всё в порядке? По-видимому, да.

— Так ведь это я тебя придумал, — продолжал упорствовать я.

— Гениальный роман Дарине ты тоже практически в одиночку «придумал». А теперь она там заоблачные гонорары подсчитывает, а ты, как ненужная забытая вещь, тут валяешься. Поплачь ещё, тряпка.

Обидно, но он целиком и полностью прав. Я и сам это понимаю, но как изменить ситуацию и внушить себе желание жить — не знаю.

— И что, по-твоему, я должен теперь делать? — всё же решил поинтересоваться я мнением Музы.

— Как минимум продолжать жить, — наставительно заявила Муза. — Поешь хоть для начала. От тебя прежнего скоро одна тень останется.

Я с трудом приподнял голову и осмотрел себя. Точнее ту часть себя, что можно было увидеть из положения лёжа. Я действительно сильно похудел. Но я это и раньше знал, точнее чувствовал. Одежда начала на мне болтаться, а джинсы без ремня просто съезжали. Только вот внешний вид – это то, что волновало меня сейчас в последнюю очередь.

— Ничего не хочется, — честно сознался я.