Моя эльфийская проблема

Глава 1

— Мэрисса! — услышала я громкий злой голос.

Я вздрогнула. Ну вот, любимый папенька вызывает. Сейчас начнется.

— Мэрисса! — голос стал еще злее.

— Да иду я, иду, — махнула я рукой.

Я нехотя встала с лежака. Папочка не дал насладиться покоем и позагорать на солнце.

Я подхватила длинную юбку своего летнего лёгкого платья, туфли схватила в руки и побежала. Знала, что если отец злой, лучше не заставлять его ждать.

Я забежала в дом. Наш дом, скорее, был не домом, а особняком. А у одного из богатейших жителей страны и маркиза по-другому быть не может.

Те, кто первый раз приходил к нам в особняк без помощи слуг, терялись в коридорах огромного особняка. Но я здесь выросла и знала каждый уголок. Поэтому быстро дошла до кабинета отца. Перед дверью поправила платье, надела туфли, стряхнула мелкий мусор с юбки платья и постучала.

— Входи! — раздался голос отца.

— Привет, пап, — я вошла в кабинет.

Отец сидел за массивным дубовым столом в глубоком кресле с высокой спинкой. У отца был просторный кабинет, выдержанный в нейтральных тонах. Одну стену занимал книжный шкаф, заставленный книгами. Другую стену — шкаф с документами, свитками, картами и сейфом. Сейф могли открыть только те, в ком течет кровь отца.

В кабинете, кроме отца, сидела моя мачеха. Не подумайте, что у меня злая мачеха. У меня замечательная мачеха. Можно сказать, моя подружка. Отец женился на ней двенадцать лет назад, уже когда я была. Я, как говорится, бастард. Но отец меня принял и дал свою фамилию, когда моя мама умерла. Моя мама была ведьмой. А ведьмы свободолюбивые и замуж не выходят. Когда они считают, что пришло время рожать, то находят себе любовника и рожают. Притом отец ребёнка даже о существовании ребёнка может и не знать, а ребёнок своего отца. У ведьмы всегда рождается дочь. Отец до десяти моих лет не знал о моем существовании, пока мама тяжело не заболела. Даже не заболела, на нее наслала одна злая ведьма смертельное проклятие, которое мама не смогла снять и умерла. Но перед этим она успела отвести меня к отцу. Отец меня сразу принял. Да и как не принять, если я вылитая отец. Даже волосы такие же огненно-рыжие, как у отца.

Через месяц после того, как я оказалась в доме отца, он встретил мою мачеху. Через полгода они поженились. Моя мачеха меня приняла и заменила мне мать. Я стала называть ее мамой. Но никогда не забывала свою родную мать. Может, внешностью я и пошла в отца, но характер у меня ведьминский. И отец все эти двенадцать лет только и мечтает о покое. Но это не значит, что он меня не любит. Он все эти годы не делал различия между мной и моими младшими братом и сестрой. А я любила своих младших так же, как они меня. Моя младшая сестра вообще не засыпает, пока я не расскажу ей сказку своего собственного сочинения. Брат тоже раньше засыпал под мои сказки, но теперь он считает себя взрослым. Целых десять лет ему. Таким большим мальчикам не положено засыпать под сказки. Ага, говорит тот, кто подслушивает под дверью, когда рассказываю сказку сестре.

— Садись, — отец показал на кресло напротив себя.

Я села чинно в кресло. Отец вздёрнул рыжую бровь. Ну да, ну да, где я, а где этикет. Но сегодня я решила побыть леди, как и полагается дочери маркиза.

— Вызывал? — спросила я вежливо.

— Мэрисса, хватит. Тебе это не поможет, — отец подался вперед. — Думаешь, тебя это спасет.

— Попытаться стоило, — тяжко вздохнула я. Я махнула рукой. — Начинай.

— Но вот что мне с тобой делать?

— Понять и простить, — я сделала невинные глаза.

— Понять и простить? — хмыкнул отец. — Значит, я должен простить тебя за то, что ты осушила пруд?

— Но ты сам говорил, что хочешь его осушить, — заметила я.

— Я всего лишь сказал, что подумаю об этом. Но ты решила все за меня. Ладно, с этим прудом. Но зачем ты препарировала лягушек?

— Так Михаэл захотел посмотреть, как устроены лягушки. — Михаэл, если что, мой младший брат.

— На кухне?

— А где ещё? Ты же в лабораторию не пускаешь, — развела я руками.

— На виду у повара и его помощника? Я еле их уговорил не уходить. Пришлось зарплату им поднять. Только они умоляли меня больше не разрешать тебе препарировать лягушек. А лабораторию после твоего прошлого посещения я еще не восстановил. Ты взорвала мне лабораторию.

— Я всего лишь показала младшим, как делают взрывные смеси.

— В моей лаборатории! — взорвался отец, и у него загорелись волосы.

— Пап, у тебя волосы горят, — сказала я осторожно.

— У меня от твоих проделок не только волосы загорят, — отец прикрыл глаза и потер переносицу. — Доведёшь меня, я не доживу пятьсот лет и сгорю раньше. По крайней мере, когда начнется перерождение, мои нервы тоже переродятся.

— Милый, тебе ещё рано. Потерпи еще двести лет.

— Она раньше меня в могилу сведёт своими выходками, — посмотрел на меня.

— Пап, не поможет. Фениксы не умирают, а перерождаются, — заметила я.

Да, да. Наша семья фениксы. Каждые пятьсот лет фениксы сгорают и из собственного пепла перерождаются. И перерождаются в тот возраст, в котором первый раз обрели крылья. Если феникс обрёл крылья в двадцать лет, значит, каждый раз будет перерождаться в этот возраст. Притом перерождается со всем жизненным опытом, который нажил за года до перерождения. И помнит все свои годы жизни до перерождения. Первый раз феникс перерождается в пятьсот лет. У отца будет уже второе перерождение. И обращаться в птицу фениксы могут. Обращаются тогда, когда обретают крылья. А вот с обретением крыльев у фениксов немного сложнее. Но об этом немного позже.