Моя! И это не обсуждается

4

– Опа–на, какая красотка, – произносит черноволосый мужчина, нагло разглядывая меня.

«Этот не альфа и даже не оборотень», – проносится в моей голове успокаивающая мысль, но то, что и человек может распустить руки, я забываю.

– Не знал я, что такая услуга предоставляется в этой гостинице, они казались такими правильными. Или это Николай тебя вызвал пока я ходил по делам, да? Николай! Где ты прячешься? Ждешь нас в джакузи небось, развратник ты этакий, – кричит куда–то вглубь номера незнакомец, смеясь.

– Нет здесь никакого Николая, вы ошиблись, это мой номер, – отвечаю, пытаясь параллельно захлопнуть дверь перед носом у мужчины, но мне это не удается, он ставит свою ногу в створ, препятствуя моей спасительной изоляции.

– Не торопись, милая. Не знаю, что за игры вы тут с Колькой затеяли, да только я не позволю оставить себя за бортом. Как будто я не вижу, во что ты одета. Я не модник, конечно, но способен оценить стоимость чужих шмоток. И ты явно не могла себе позволить снять «люкс», крошка, а потому заканчивай играть в недотрогу и приголубь уже своего второго друга на сегодня.

Следом происходит сразу несколько событий: двери лифта открываются, и оттуда выходит регистратор, выкатывая перед собой тележку, наглый незнакомец пытается притянуть меня к себе за талию, я кричу, в следствие чего распахиваются двери номера напротив, являя перед нами недовольного постояльца:

– Что за ерунда? Вроде приличная гостиница, что за крик? Кого убивают? – раздраженно говорит мужчина.

– Колька? – с глупым выражением лица задает вопрос незнакомец, тянувший свои лапы ко мне. – Ты там, не тут?

– Естественно, а где мне еще быть? Ты опять на встрече пил благородный напиток с кофе, а не наоборот? Говорил я тебе, не добавляй ничего в кофе, когда имеешь дела с финансовыми вопросами, а ты, – ярится, судя по всему, Николай, которого ожидал увидеть позади меня наглый брюнет.

– Ой, так это я к вам ошибочно приставал, да, девушка? – доходит наконец до мужчины, и он делает шаг назад, держа руки перед собой. – Я сильно извиняюсь и за намек на ваши финансы тоже извиняюсь. У всех свои причуды, некоторым нравится не афишировать свои возможности, да? Мне вот приходится их, наоборот, афишировать, а то партнеры не воспримут всерьез. В общем, извините, – кивает он и спешит ретироваться к своему другу, тем не менее останавливаясь на пороге своего номер и оборачиваясь на секунду. – Но, если вам будет скучно одной, вы не стесняйтесь, стучите!

Меня передергивает от отвращения, но, к счастью, Николай быстро ориентируется в происходящем, заталкивает силком своего друга внутрь номера и тоже извиняется:

– Простите, он не хотел. Я прослежу, чтобы он больше вас не побеспокоил, – заканчивает Николай и закрывает–таки дверь.

– Ужин? – спрашивает до этого молчавший регистратор, дабы разрядить обстановку.

– Ужин, – киваю я.

Вот уж точно, таким, как я, нужно сидеть дома, приключения находят меня ужасающе часто.

Оставшись вновь одна, я никак не могу полностью успокоиться. Приходится подпереть входную дверь, уйти в дальнюю комнату, к которой примыкает ванная комната, и попутно забаррикадировать проходную спальню стоящей рядом с дверью тумбочкой. Только после этого я позволяю себе немного выдохнуть, помыть руки и приступить к одуряюще вкусно пахнущей пищи.

– Ах, это было восхитительно, – произношу вслух, сыто откидываясь на спинку дивана. – И почему у меня никогда не получается ничего хоть сколько–нибудь похожего?

По теории Элеоноры никто не может быть одарен всем на свете и, имея в своем арсенале привлекающий ген, я абсолютно не способна творить кулинарные шедевры. Хоть сколько бы я не старалась и не выполняла все по инструкции, все равно всегда выходит то, что невозможно проглотить.

– Нет, – качаю головой, – лучше быть умной в учебе, чем вкусно готовить. Иначе бы мне не удалось перевестись, и сидела бы я сейчас на кухне Альфы и пекла пироги без права выйти на улицу в одиночестве.

Дабы отогнать мрачные мысли, включаю телевизор и сворачиваюсь калачиком на диване. До кровати я так и не дошла, впрочем, как и до хваленного моим «соседом» джакузи. Под мерное гудение телевизора я незаметно засыпаю, окончательно успокоенная мыслями о сооруженных баррикадах.

Вот только почему–то будит меня настойчивое ощущение, что я в комнате не одна, что–то кто–то стоит рядом и пристально меня рассматривает…